Враги

Если мы не оставили духа, то демона тем более без присмотра оставлять нельзя. Придется...

Она не договорила, но и без того было понятно, что именно ""придется"".

-- Как же оно все не вовремя, - сказала она еле слышно. - Я и без того безумно устала...

Натаниэль тихонько сжал ее ладонь. Элисса подняла взгляд, едва заметно улыбнулась.

-- Прорвемся. Идем.

Они ""прорвались"". Правда, после этого зелий не осталось - совсем. Ни целительных, ни лириумных для Андерса. Правда, потом пришлось добрый час сидеть, прислонившись к ближайшей стене и дышать - больше сил все равно ни на что не было.

А путь до Башни Бдения стал и вовсе бесконечным. Входя во двор, Натаниэль мечтал лишь об одном - вымыться, рухнуть в постель и уснуть суток этак на трое. Но, едва заметив их, наперерез ринулся посыльный. Всучил письмо оторопевшему Натаниэлю и поклонился Элиссе.

-- Там вас спрашивает женщина. Назвалась Орой, женой Кристоффа.

Натаниэль подумал, что этот день - если он был один - не закончится никогда.

-- Хорошо, - сказала Элисса.

- Проводите ее в мой...

Она осеклась, видимо, вспомнив, в каком состоянии кабинет. Поправилась:

-- В комнату для гостей. Я сейчас буду.

-- Пойти с тобой? - предложил Натаниэль.

Толку от него, конечно, немного будет, разве что молча рядом постоять. Но хоть что-то.

Она покачала головой.

-- Спасибо. Но это обязанность командора, пропади все оно пропадом. Иди, отдышись. Тот еще был денек, когда он, наконец, закончится.

Она сунула шлем подошедшему денщику, двинулась к замку... ровно затем, чтобы через миг дорогу заступил гном.

.. Волдрик, кажется, начав втолковывать что-то про гранит. Вместе они прошли до самых внутренних ворот, наконец, гном отстал, явно довольный. Натаниэль проводил взглядом Элиссу, в который раз подумав, что ни за что на свете не захотел бы оказаться на ее месте, покрутил в руках письмо. Нет. Сперва мыться. Потом есть. Потом все остальное.

Распечатав, наконец, письмо - герба на сургуче не оказалось - Натаниэль обнаружил внутри еще одно. С печатью банна Амарантайна.

Пожалуй, правильно он сделал, что сперва хоть немного пришел в себя - что бы ни исходило от Эсмерель, встречать это лучше на свежую голову. Или хотя бы относительно свежую."

"Эсмерель была сладка, красноречива и угодлива. И ядовита, потому что когда Натаниэль закончил читать, его мутило не хуже, чем после яда тех мерзких личинок. Старые друзья отца... Всегда был как родной сын... соболезнуют утрате... недоумевают и растеряны, глядя на его поведение...