Враги

Разумеется, поглазеть на королеву - когда еще такого полета птицу увидишь, в Амарантайне-то - высыпали все незанятые обитатели крепости, даже те, кто и вчера успел на нее наглядеться от души. Серых Стражей в почетный караул не позвали - маловато народа оказалось для караула, тем не менее, Натаниэль все равно выбрался во двор. Дел вроде нет, сидеть в четырех стенах глупо, а спать все равно не дают - носятся, заполошно туда-сюда по коридорам.

В толпу Натаниэль лезть не стал, устроился, прислонясь к стойке колодезного ворота, поглядывая больше на небо, светлеющее за зубцами стен, чем на происходящее во дворе.

Эка невидаль - карета в сопровождении караула. Выражения лица Аноры издалека все равно не разглядеть, и о чем разговор перед самым отъездом тоже не услышать, да и слушать, скорее всего, нечего, обычно подобные беседы оговорены протоколом от первого до последнего слова, все, что действительно важно, было решено за закрытыми дверями. Так что Натаниэль просто дождался, пока за высокой гостьей закроются ворота, а народ начнет разбредаться. Оставалось найти Элиссу, узнать, нет ли у той на сегодня планов, подразумевающих его участие - а там видно будет.

Натаниэль отлепился от ворота, качнулся назад, разминая застоявшиеся ноги, наткнулся на что-то, точнее - кого-то. Машинально извинившись, обернулся. Эльф, худой и сутулый, как большинство слуг, привыкших держать глаза долу и быть виноватыми во всем, включая дурное настроение господина. Лицо вроде бы и знакомое, а вроде и нет - кто и когда вглядывается в лица прислуги, скажите на милость.

Да и едва ли тут остался кто-то из бывших - тем не менее, Натаниэль уставился в узкое морщинистое лицо, словно послушник в священное писание, пытаясь разглядеть... Что - он и сам не знал. Эльф торопливо залепетал, извиняясь, замер на полуслове, явно удивленный - никто и никогда не смотрит в глаза прислуге - проговорил, запинаясь:

-- Мастер Натаниэль?"

"Садовник! Садовник, застигший его на дереве, когда Натаниэль впервые в жизни дорвался до вяжущих рот яблок, которым еще только предстояло налиться прозрачным янтарем.

Запретный плод - мать не разрешала есть незрелое - оказался кислым, аж челюсти сводило, но Натаниэля тогда это не остановило. Он откусывал бок, жесткий и хрусткий, выбрасывал остальное, и тянулся к следующему яблоку, совершенно иррационально надеясь, что оно окажется слаще. Натаниэль едва не слетел с дерева, услышав, как кто-то внизу ойкнул, и второй раз - когда ствол тряхнули, и пообещали отходить крапивой.