Враги

Впрочем, спустя миг внизу разглядели, что на ветвях сидит барчук, и тон из угрожающего стал смиренным. Эльф-садовник, волосы у него и тогда уже были белыми, глядя снизу вверх, уговаривал спуститься и перестать портить яблоки - потом, когда они станут сладкими и вкусными, будет есть сколько угодно, сейчас - не надо. А Натаниэль, мстя за первый испуг, швырял в него огрызками. Наконец, эльф ушел, сдавшись. Натаниэль соскользнул с дерева, каждый миг ожидая, что садовник все же притаился в кустах, и полбеды, если выполнит обещание про крапиву, может и матушке наябедничать - но все обошлось.

До вечера, когда живот скрутило так, что Натаниэль решил, будто умирает, а ночью пришлось узнать, каково на вкус вонючее масло для прочищения нутра.

Потом он, конечно, видел этого эльфа множество раз и даже... его окликнул тогда кто-то из работников, как же его звали...

-- Сэмюэль? Садовник Сэмюэль?

-- Мастер Натаниэль! Это правда вы? Живой?

Старик протянул руку, точно желая потрогать и убедиться, что Натаниэль не растает призрачным облачком, остановился, неловко замерев, так и не дотронувшись.

-- Это правда я. Живой. - Он отвел садовника к скамье, где можно было бы спокойно поговорить. - А ты все время был здесь? Расскажи. Про... про всех. Мама, Томас, Делайла...

-- Матушка ваша, узнав о кончине батюшки слегла. Весть о гибели Томаса ее доконала. - Сэмюэль затих. - Простите...

-- Ничего. - Натаниэль вздохнул, коротко и неровно. - Я... догадывался. А Делайла? Как умерла она?

-- Умерла? Леди жива!

-- Как жива, - тупо произнес он.

Натаниэль настолько привык чувствовать себя последним, что сперва даже не понял... -- Жива?

-- Она вышла замуж. Как раз после смерти вашей матушки. В Амарантайн, за торговца.

Натаниэль охнул. Жива. Но... Но до какой бездны отчаяния надо было дойти, чтобы.... торговец? Наверное, это лучше, чем нищета или... Додумывать до конца было страшно, и он не стал. Но если сестра жива...

-- Как его имя?

-- Не знаю, простите...

Не страшно. Если Делайла жива, он перевернет весь Амарантайн, но найдет ее.

И.... Создатель, он совсем забыл, что теперь не волен ни в собственном времени, ни в делах. Но...

-- Спасибо, Сэмюэль. - Он достал последний из двух оставшихся - его, собственных, -- золотых. - Это тебе.

-- Не обижайте, мастер Натаниэль, -- старик выглядел так, будто его ударили. - Я же... со всей душой...

-- Прости. - Он обнял садовника от чего тот, похоже, совершенно лишился дара речи. - А деньги возьми - у тебя поди, дети и внуки, порадуешь.