Подумать только — тоннель между разными мирами, через который могут ходить целые армии. Но все же Гейнц, наверное, прав, и ничем другим, кроме как людьми из будущего, эти странные войска, вставшие на пути нашего наступления, считать невозможно… Панцеры, которые по защите, подвижности и огневой мощи на три головы превосходят лучшие наши и большевистские образцы. Зенитки, которые пачками сбивают наши самолеты — да так, что Кессельринг* отказывается посылать туда свои бомбардировщики. Связь, сообщения которой невозможно не только расшифровать, но и перехватить, и, кроме того, во время боя с этими «пришельцами» очень часто отмечалось, что радисты начинают слышать в эфире только белый шум, то есть помехи.
Есть в этом деле только одна-единственная неувязка…
Примечание авторов: * А?льберт Ке?ссельринг (нем. Albert Kesselring; 30 ноября 1885, Марктстефт — 16 июля 1960, Бад-Наухайм) — генерал-фельдмаршал люфтваффе, командующий вторым воздушным флотом люфтваффе, поддерживавшим действия группы армий «Центр».
— Погодите, генерал, — резко произнес я, — как русские из будущего могут нападать на германскую армию, если мы их победим и установим тут, в России, свои, германские порядки?
Генерал Гудериан посмотрел на меня с каким-то странным сожалением, будто я, взрослый человек, сказал какую-то детскую глупость.
— Вы ошибаетесь, герр генерал-фельдмаршал, — понизив голос, произнес он, — в той войне победили совсем не мы, а, наоборот, русские. Наполеон, когда в двенадцатом году дошел до Москвы, тоже думал, что уже победил Россию.
Вам напомнить, где и когда закончилась та война? Правильно! Она закончилась через два года взятием русскими и их союзниками Парижа. Так вот — и это война тоже закончится среди руин Берлина, под большевистским красным флагом, который русские в мае сорок пятого года водрузят на купол разгромленного и сожженного рейхстага. Вы уж извините, но, кроме разгрома, позора и унижения, ничего более нам на этой войне не светит.
— И что, Гейнц, — спросил я, — с этим действительно ничего нельзя сделать?
Гудериан покачал головой.
— Ничего, — так же тихо сказал он, — совсем ничего. Мы, конечно, как подобает доблестным германским офицерам, будем исполнять свой долг до конца, но в прошлый раз большевики победили нас исключительно собственными силами, и теперь, когда за них сражается сила неодолимой мощи, они справятся с этой задачей значительно быстрее. Не за четыре года, а за два или два с половиной.
