Пилот нашего самолета, используя полет на предельно малых высотах, некоторое время уклонялся от атак. Но потом поблизости появился боевой винтокрылый аппарат потомков, который сбил один истребитель из своей пушки, а второму, бросившемуся наутек, пустил вдогон самонаводящуюся ракету, от которой тот не сумел увернуться, — голос генерала выразил мрачное удовлетворение расправой, которую свершили потомки над двумя бандитами Геринга. — После этого боя винтокрылый аппарат потомков сопроводил наш связной У-2 на свою базу, расположенную в окрестностях места перехода из одного мира в другой, где летчика и майора Голышева встретили со всем радушием.
Майора даже сводили в их мир и показали то место, где нашла свое упокоение 3-я танковая дивизия немцев… — эту фразу Панфилов произнес с каким-то почти мистическим трепетом. — Среди переданных вам фотографий имеются и те, на которых изображено это место. После того, как майор лично убедился в правдивости версии о потомках из будущего, он был доставлен в штаб 144-й мотострелковой дивизии, где с ним разговаривал командир дивизии генерал-майор Терещин.
После этого разговора майор Голышев вернулся в штаб 50-й армии и, минуя инстанции штаба Брянского фронта и штаба Западного направления, через головы товарищей Еременко и Тимошенко, отправил в Москву самолет-истребитель с приказом любой ценой доставить эти бумаги в Москву к нам, разведупр Генштаба. Там, вместе с фотографиями, имеется сопроводительное письмо. Прочтите его — думаю, тогда у вас отпадут все вопросы, в том числе и те, которые вы задавали совсем недавно.
Генерал замолчал.
Сталин сел за рабочий стол и, отложив в сторону фотографии, погрузился в чтение письма. В наступившей тишине было слышно только, как тикают часы. И, наверное, у каждого возникла философская мысль, что, оказывается, и время можно уловить и использовать в свою пользу… Все то, о чем было рассказано в этом кабинете, еще совсем недавно представлялось научной фантастикой и только — и вот теперь оказалось, что вымыслы писателей — вовсе не бред.
Конечно, нелегко было привыкнуть к мысли, что подобное возможно, даже несмотря на доказательства. Мозг сопротивлялся принятию факта, эквивалентного чуду. И трое военачальников, уже пережившие ранее момент такого принятия, очень хорошо понимали вождя, пытающегося упорядочить сумбур мыслей и чувств, которым сейчас наверняка был охвачен.
Закончив читать, Сталин отложил письмо в сторону и поднял глаза на маршала Шапошникова.
