Планы на зимнюю кампанию должны будут верстаться позже, исходя из того, что нам удалось сделать на первом этапе, а чего нет.
— Очень хорошо, Борис Михайлович, — кивнул Сталин, — сейчас вы поезжайте к себе в Генштаб и ознакомьтесь с донесениями товарища Жукова, который совсем недавно вернулся в штаб Брянского фронта из поездки по войскам потомков. Мне кажется, у него есть несколько очень интересных предложений.
23 августа 1941 года, 21:55. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего
Присутствуют:
Верховный Главнокомандующий и нарком обороны — Иосиф Виссарионович Сталин;
Нарком внутренних дел — генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Берия;
Порученец ЛПБ по особо важным делам — майор НКВД Константин Воронов.
— Скажите, — медленно произнес Вождь, как бы обдумывая каждое слово, — ведь это правда, что у потомков общество открыто для движения идей и разной информации? Радио, телевидение, газеты со всего мира; а этот всемирный интернет — говорят, это вообще какое-то безумие. И по международному телефону можно позвонить в любое место мира.
Никто ничего не запрещает и никто ничего не контролирует. Это действительно так?
Берия снял пенсне и принялся усиленно протирать их стекла платком.
— Константин, — сказал он своему порученцу, — будь добр, доложи товарищу Сталину все то, что докладывал мне.
— В общем да, товарищ Сталин, но не совсем, — ответил тот, — ограничения, и то не очень строгие, касаются призывов к насильственному свержению государственного строя и содействия террористическим группировкам.
А террористы там такие, что по сравнению с ними наши доморощенная боевая организация эсеров кажется группой малышей на утреннике.
— И что, товарищ Воронов, — усмехнулся Сталин, — если при такой открытости наших «потомков» люди товарища Мехлиса все же начнут агитировать их за советскую власть, какой из этого выйдет результат?
— Ровным счетом никакого, — ответил майор ГБ Воронов, — к обычной агитации и пропаганде как к таковой наши потомки почти полностью иммунны.
— Хм, — сказал Сталин, — иммунны… Какое медицинское слово.
Вы и в самом деле хотели сказать, что «потомки» невосприимчивы к обычной агитации и пропаганде? Скажите нам, что же такое необычная агитация и пропаганда?
— Первая форма такой необычной агитации, — сказал порученец Берии, — это материальный стимул: некоторые люди за деньги или какие-то дорогие или редкие материальные предметы готовы на все. Таких, готовых продаваться за тридцать сребреников, там немного, но они есть.
