И если по пути был в хорошем настроении, относительно, то по прибытию, разозлился. Мать сидела на кухне, пила чай, а отца… его просто не было.
– В смысле его нет? – не понял, усаживаясь на стул.
– Чай хочешь, сынок? – улыбнулась она так, словно мы живем через дорогу и прибежать в гости посреди ночи – плевое дело.
– Мам, где папа? – я оглядел кухню, прокручивая разговор по телефону. Мать ясно сказала, что тот лежит на полу, поднять его не может. Только здесь настолько чисто и свежо, что явно никто не лежал. Даже запаха выпивки нет.
– Уехал, – пожала она плечами.
– Пьяный? – удивился, открывая рот. Хотя звучало бредово, не в стиле отца.
– Вот, попробуй, очень вкусный, – мама подошла ко мне и поставила кружку с чаем. Я глянул на нее, потом на кружку, вздохнул и сделал глоток. Напиток оказался неплохим, да еще и жажда мучила. Так что выпил и не заметил. Потом вновь вернулся к матери и строго сказал:
– В чем дело? Где отец? Хотя сейчас позвоню ему и сам узнаю.
– Что? З-зачем? – мать потянулась к моему телефону, видимо хотела выхватить, но я резко поднял руку и недовольно покосился на нее.
– Как зачем? Чтобы знать, какого лешего я притащился сюда в такое время. Мне делать больше нечего?! – крикнул раздражаясь. Встал со стула, но от неожиданного помутнения перед глазами чуть не упал. Мобильный выпал из руки, и я коснулся пальцами висков.
– Что за… – прошептал моргая. Силуэты начали двоиться.
– Сынок, что с тобой? – испуганно или мне показалось, произнесла мать. – Пойдем-ка на диван или лучше в комнату.
Господи, тебе плохо?
– Ничего не понимаю… – даже говорить стало сложно. Мама помогла, и мы кое-как доковыляли до моей спальни. Пару раз я спотыкнулся, пару раз чуть не уткнулся лбом в пол. Мать еле выдержала такую тушу на себе.
Скинула меня на кровать, сказала, мол, пойду скорую вызову. Отдыхай. Я запрокинул голову к потолку, а там все кружит и троится. Какого черта. Бред. Не фильм же или мыльная опера. Да и я чувствовал себя нормально, когда ехал. Разве за полчаса может так резко подорваться здоровье?
Веки тяжелели, я протирал пальцами глаза, а потом видимо уснул.
Глубоко, крепко. Обычно просыпаюсь иногда, но тут спал как убитый. Проснулся уже с появлением солнца. Голова гудела, во рту сухость, будто наждачной бумагой прошлись. На прикроватной тумбе стояли часы, кое-как приподнялся, посмотрел на время и обомлел: на дворе обед. Однако не это меня удивило, а тело рядом. Не просто тело. Это была Аня. Лежала под одеялом, под моим, мать твою, одеялом.
