Разбитая, с опухшими глазами, и полным нежеланием вылезать из кровати. А ведь завтра на работу. Хотя какая работа. Не хочу никуда идти. Возьму отгул, скажу, заболела или еще чего. Да без разницы. Мне нужно еще пару дней, чтобы прийти в себя, вернуться в строй. И в целом понять, как в универе смотреть Филатову в глаза, как пройти мимо, как вытерпеть разлуку и унижение от него. Не знаю, что убивало больше: измена и унижение или разлука.
С неохотой я встала, сходила в душ, и заглянула на кухню. Папа в самом деле расстарался: приготовил яичницу.
Правда, она подгорела у него, а еще он пересолил завтрак. Однако я съела, плакала и заталкивала в себя еду. Аппетита совсем не было. Хорошо хоть дома одна. Иначе и не знаю, как объяснила бы родителям, что второй день подряд реву без остановки.
Мне даже неинтересно было, куда делось семейство. Просто молча поела и снова ушла к себе: закрылась, залезла под одеяло и разглядывала пейзаж за окном.
Раньше казалось, что зима – это сказочная атмосфера. Улицы усыпаны снежными хлопьями, под ногами хрустит снег, машины сбавляют скорость, люди перестают спешить на работу.
Время словно останавливается и ты вместе с ним. Кто-то на санках катается, где-то слышен смех и радостные голоса.
Сейчас же погода за окном напоминала тоску, разочарование и одиночество. На улочках ни души, только ветер задувает в щели деревнях рам. Ночами слышен вой собак, а снег из блестяще-белого превратился в грязно-серый.
Я закрыла глаза, на душе у меня тоже был грязно-серый снег и вой, только не собачий, а мой личный, от разбитого сердца.
Каким-то чудом умудрилась уснуть. Проснулась, когда уже стемнело. Дома разносились голоса. Я чуть поднялась, голова болела, в висках вибрировало. Глянула на часы, и ужаснулась: почти восемь. Это ж сколько проспала, и даже ни разу не проснулась. С ума сойти. Надо срочно позвонить на работу, предупредить.
Наверное, я забылась, поэтому так быстро кликнула на перевод из режима полета в обычный. Мобильный тут же запиликал, оповещая о входящих, кто не смог дозвониться.
Сердце у меня сжалось, превратилось в натянутую струну. Дыхание перехватило. На экране отразилась почти сотня вызовов от Ромы.
– Кать, – дверь открылась, это мама вошла. К счастью, выдернула меня из мыслей и шока. Зачем он звонил? Что ему надо?
– Катюш, пойдем на кухню. Поможешь нам составить заявление в полицию.
– В полицию? – удивилась, откладывая мобильный на кровати.
– Да, я тут женщину встретила. Ее обокрали до нитки, она плакала, сидела на лавке.
