- Катюш, тебя, правда, никто не обидел? Господи! Опять плакала что ли? Если не скажешь…
- Мамуль, я просто спала весь день, - натянуто улыбнулась. Не хотелось опускаться еще ниже в глазах Анастасии Александровны.
- Я… я, наверное… - неуверенно произнесла госпожа Филатова. От былой бойкости и следа не осталось. – Пойду. Спасибо, Елена.
- Куда пойдешь? У тебя ни телефон, ни денег. Сейчас Игорь поговорит с Захаром, они подскажут, как быть. Пока у нас побудешь. Не переживай.
- Ленка, - крикнул папа из комнаты, продолжая говорить с товарищем.
- Чего тебе, - мама вышла из кухни, а мы Анастасией Александровной остались вдвоем. Обе молчали, обе смотрели в пол.
- Вы в порядке? – спросила тихо я, спустя какое-то время. Не для поддержания разговора, а потому что, правда, переживала. Уж больно потерянной она выглядела. Несчастной.
- Ну… - ответила мама Ромы также тихо, словно боялась подать голос.
- Оставайтесь, - произнесла, сама не ожидая от себя. В глазах этой женщины было что-то, что мне безумно нравилось в Роме.
И хотя внешне ни малейшего сходства, она напоминала о том хорошем, что было между мной и Филом. Обида никуда не делась. Да только чувства заглушить сложно.
- Я… - госпожа Филатова вздохнула, поджимая губы. – Впервые в подобной ситуации. Даже телефон не могу вспомнить.
- Позвоните с мобильного моей мамы. Номер я вам скажу. Только…. – я замялась. Глупо о таком просить.
- Только? – женщина глянула на меня, без злости или ехидства. Словно другой человек сидел напротив.
- Не говорите, пожалуйста, Роме, что вы были со мной или с моими родителями.
Ответ я ждать не захотела. Встала и уже думала выйти из кухни, как Анастасия Александровна спросила:
- Почему?
Я оглянулась. Произносить такое вслух сложно. Признаваться в собственной ничтожности безумно отвратительно.
- Не хочу падать еще ниже. Нас больше ничего не связывает. Любовь, оказывается, имеет свойство заканчиваться. – С глаз скатились слезы. Я протерла рукавом от кофты щеки и все же ушла из кухни.
* * *В комнате меня ждала подушка и одеяло, для которых я до сих пор единственная и особенная.
А еще с ними плакать удобно: уткнулся носом, накрыл голову, и реви вдоволь, пока не высушишь себя без остатка. Однако я сдержалась. Потянулась к телефону, надо же номер дать.
Провела пальцем по экрану и сердце екнуло.
Пропущенные.
Больше двадцати пропущенных.
И все от Ромы. Вибро режим не дал услышать звонок. Может оно к лучшему, что не дал. Иначе не знаю, взяла бы, наверное. Зачем он звонил.
