Его вроде нет, но в то же время всегда рядом.
– Макаров серьезный, а Рома… у него ветер в голове. И не мой он. Это просто обстоятельства, – выскочило у меня. Хотя я уже и не знала, должна ли хранить тайну или всем кричать об обратном.
– Так вы не…
– Нет, это… это просто Фил дурак! Больной на голову самодовольный дурак! – бурчала, вспоминая, сколько всего свалилось на меня из-за него.
– Ругаешь вроде его, а сама улыбаешься.
– Кто улыбается? Я улыбаюсь? Да ни в жизнь!
– Смотри, чтобы твой Рома не приревновал к Макарову.
Мне показал, он характерный.
– Завязывай, Ир.
И Дронова бы успокоилась, ей для этого одной просьбы достаточно. Но Филатов как чувствовал, что разговор зашел про него. Позвонил. Взял и позвонил. Именно сейчас. Требовательно, до последнего гудка.
Я глянула на Ирку, она лишь многозначительно улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Вот тебе «между нами ничего нет». Очень вовремя, Ромочка. С другой стороны, вдруг ему плохо стало? Голова сильно болит или температура снова поднялась. На меня накатила волна паники.
– Але, все в порядке? – тревожным голосом спросила, останавливаясь в коридоре.
– Привет, Рина, – зевнул в трубку Фил. – Я тебе в телеге писал, но ты молчишь и молчишь. Слушай, а что мне выпить? Кажется, температура опять поднялась.
– Так померь, градусник же есть.
– Я вроде померил, но ни черта не вижу в этих цифрах. Он отсвечивает.
– Ну… нурофен выпей, должно помочь.
Я вздохнула, и именно в эту минуту дверь из лестничной площадки открылась. Оттуда вышел Макаров.
Руки в карманах, идеальная осанка.
– Кать, – позвал Рома. Я поняла, что пропустила пару реплик. Засмотрелась на красавчика-педагога. Игорь Леонидович шел еще в нашу сторону, и смотрел. Нет!. Прожигал взглядом, не Ирку, и не других студентов. Будто в коридоре кроме меня никого не было.
– Кать, ты меня слышишь? – опять напомнил о себе Фил. Я сглотнула, и опустила голову. Смутилась немного. Нет, не Рому, а Макарова.
– Слышу, теперь слышу. Что ты говорил?
– Когда ты приедешь?
– А? – я сглотнула.
Отошла немного дальше к подоконнику, напротив дамской комнаты. Людей здесь не было, можно выдохнуть.
– Ты тоже заболела? Эй, мне начинать волноваться? – уж больно игриво произнес больной негодник в трубку.
– Зачем я тебе нужна? У меня еще пары, потом работа.
– Какая работа? А я? – спросил нагло Филатов. У меня едва челюсть не упала от столь прямого вопроса. И ему еще хватает совести намекать на подобное? Хотя, конечно, я волновалась. Болеет же.
