Вредная волшебная палочка

Да, у меня было дорогое фамильное украшение, оно мне досталось от прабабушки, которая, как и я, отзывалась на имя Рада. Когда сыновья Монтини и их подруги меня догола раздели, Нина увидела на моей шее медальон, я его всегда носила под одеждой, как оберег. Аракина его сняла, на себя надела. Я подождала, пока они убегут, выбралась из сныти, примчалась домой, плачу: «Мама, Нина украла украшение». Ляля ответила: «Забирать его уже нельзя, на медальоне черная злоба повисла. Простимся с ним. Ни слова не скажу, что он у девушки.

И ты молчи. Бабушкин оберег разобьет сердце Аракиной, она умрет молодой, но я тут ничего поделать не могу».

– Это Рада? – ахнула Наталья, показывая пальцем на ноутбук. – Она?

– Да, – кивнул Никита Сергеевич, – именно так. Психиатр Рада Богдановна Шишкова, работает в частной клинике.

– А эта кто? – прошептала Монтини, перемещая свой палец на Аню. – Эта кто? Эта дрянь? Кто?

– Я Кристина Каретина, – ответила ее невестка, – дочь Ивана, которого из-за Эдуарда, Виктора, Нины и остальных обвинили в поджоге цыганских домов.

В тот день мы с братом спали не в избе, а в летнем домике, из-за жары там улеглись. Нас разбудил шум, я вышла во двор, увидела, как братья Виктор и Эдик и девки папины канистры берут. Зину Панькину я знала, она наша соседка. Полину и Нину сто раз видела, они к Зинке по вечерам поздно прибегали, курили с ней. Я их всех хорошо знала, мой папа забор на участке Натальи Марковны чинил, всякие работы тяжелые делал, трубы чистил, меня с собой брал. Хозяйка хорошо к детям мастера относилась, угощала нас вкусным. Я к ней прямо на крыльях летела. Я брата разбудила, когда увидела, что папин бензин уносят, мы пошли тихо за ребятами, спрятались в кустах, видели, как они все подожгли, испугались. Компания школьников бросилась в лес, они мимо нас пробежали, и вдруг Виктор закричал:

Потом он меня схватил, Эдик сгреб Гошу, но брат смог вывернуться. А меня отнесли к сараю на горящем участке, бросили туда, а дверь заперли.

– Витя это проделал, ему Нина и Зина помогали.

Эдик участия не принимал. У Аракиной что-то выпало, она не заметила, – продолжала Аня, – а я подобрала, это оказался медальон на цепочке, она почему-то расстегнулась. Я его сунула в карман, и вдруг пол начал гореть. Я бросилась дверь ломать, мне ноги жгло, руки в кровь о створку изодрала. Вдруг она открылась, Гоша отодвинул щеколду снаружи. Он в лесу занычился, вернулся за мной, увидел, что меня заперли, а потом подожгли.