Вредная волшебная палочка

– Многие скрывают факт удочерения, – сказала я.

– Правда мне открылась не сразу, – протянула Серафима. – Я очень расстроилась, когда узнала, кого они в семью взяли.

– Чем вам Аня не понравилась? – удивилась я.

– Всем, – резко ответила Серафима и замолчала.

Минуту я смотрела на директора интерната, та не говорила ни слова. Когда пауза стала давящей, Серафима продолжила:

– Степа! Тут все сцепилось в тугой клубок. Трудно рассказывать. И долго, не привыкла я сплетничать. Но из-за женитьбы Эдика на Ане мы с Наташей стали почти чужими.

Много лет дружили, и вот разрыв. В том, что отношения рухнули, виновата я. Сначала я очень обиделась на Монтини, потом…

Серафима снова помолчала и продолжила:

– Я очень боюсь за Нату. Очень. Она впустила в свой дом смерть. Хитрую. Злую, которая прикидывается незамутненной радостью. Да во рту у нее змеиное жало.

– Вы про Аню говорите? – уточнила я.

Круглова положила ногу на ногу.

– Сейчас расскажу тебе правду, которую знает мало людей. Да и большинство из них уже на том свете.

Я дала сама себе клятву – никому ничего не открою. И молчала. Но Наташа и Эдик, и Витя, и Зина в опасности. В огромной. Кабы не это, рта я не раскрыла бы. Но лучше все по порядку.

Серафима вздохнула, потом встала, закрыла окно и нырнула в рассказ, как пловец в ледяную воду. Я очень внимательно ее слушала.

Маленькую девочку из табора по имени Рада все в деревне знали. Малышка здорово отличалась от остальных цыганских детей. Ее мать Ляля являлась знахаркой и колдуньей, многое умела.

Не прошло и пары месяцев после въезда цыган в новые дома, как местные бабы стали тайком бегать к ней. У Ляли были разные настойки. Выпьешь одну и избавишься от нежелательного младенца, хлебнешь другую и, наоборот, забеременеешь, от третьей выздоровеешь, от четвертой заболеешь. Ляля безо всякого стеснения торговала «лекарствами». Никто не знал, из чего она их делала, но работали капельки безотказно. Цыгане уважали Лялю и боялись с ней ссориться, авторитет цыганки держался еще на ее способности навести на кого угодно порчу, начиная от растений, домашних животных и заканчивая людьми.

Один раз Ляля шла по поселку, а Мишка Дегунин, местный хам, крикнул ей со своего участка:

Любимое занятие Михаила – говорить гадости всем, кого видит. Наши на него внимания не обращали. Собака лает, ветер носит. А Ляля отреагировала, подошла к забору.

– Зачем обижаешь? Я не такая.

– Да пошла ты на… – привычно выматерился Дегунин, – все бабы одинаковые.