Вредность - не порок

Широкий плащ разлетался со зловещим шелестом при каждом грациозном движении и каждом ударе меча.

Зрелище, надо признать, устрашающее. Нападал преимущественно незнакомец, а Алекс по большей части был вынужден защищаться. Они кружились по двору, лязгая мечами, пока черноволосый не припер властелина к стене. Но Алекс, видно, не горел желанием сдаваться. Он проворно поднырнул под правую руку нападающего и оказался у него за спиной. Тот стремительно обернулся, и бой закипел с новой силой.

Тут отмерла я. Они же так поубивают друг друга! Нет, конечно, я не особенно возражаю против того, чтобы Алекс надавал по шее этому наглому субъекту, но отчего-то мне кажется, что все будет совсем наоборот.

С треском распахнулось окно, и на сражающихся мужчин полились потоки воды. Досталось даже коту, вскочившему на подоконник и с любопытством наблюдавшему за происходящим внизу. Лапус встрепенулся, глянул на меня как на умалишенную и даже выразительно постучал лапой по лбу.

Мужчины так и замерли на какое-то время с поднятыми мечами, потом синхронно опустили оружие и, задрав голову, посмотрели вверх.

— Ксения, какого лешего?! — рявкнул властелин.

— Ой! — пискнула я и с треском захлопнула окно.

Впрочем, это меня не спасло. Послышался стук входной двери, донесся звук тяжелых шагов по лестнице. Распахнулась дверь в мою комнату, и вошли они. Злые, я бы даже сказала — разъяренные. И мокрые…

Лапус, верно оценив ситуацию, спрыгнул с подоконника и быстренько ретировался.

— Итак, Ксения, — Алекс иронично приподнял бровь, — ты не собираешься просветить меня, с чего это ты решила нас полить?

Ну все, сейчас меня точно прибьют!

Я бросила на него взгляд, полный раскаяния, и со вздохом ответила:

— Извини… Я подумала, что он на тебя напал и сейчас убьет.

Алекс коротко хохотнул, и я поняла, что прибивать меня сегодня не будут. По крайней мере, он не будет… Хотя легче от этого почему-то не стало. Я чувствовала себя полной идиоткой!

— Вот видишь, даже девчонка не сомневалась в моей победе, — с усмешкой проговорил незнакомец.

Я поежилась. Голос у него был тягучий и какой-то холодный. Не интонация, а сам голос. И глаза… черно-багровые, словно хорошо созревшие вишни. Под его тяжелым взглядом я цепенела, как кролик перед удавом.

От молчаливого созерцания оторвал голос Алекса:

— Это Габриэль, мой друг. И мы просто разминались. — Потом он указал на меня: — Ксения.