Вредность - не порок

А ангел снова удалился, на этот раз и вправду за хворостом.

— Тебя и на минуту оставить нельзя! — Алекс попытался испепелить меня взглядом.

— На минуту можно, — робко улыбнулась я.

— Ей все хиханьки! — продолжал беситься он. — Зачем тебя вообще сюда понесло?

— Как это — зачем! — Я дернула плечом. — За извинениями, конечно.

— Не могла подождать, пока мы вернемся?

— Если… — поправила я.

— Ты хотел сказать — если вы вернетесь. Я, знаешь ли, предпочитаю иметь хоть какие-то гарантии.

Алекс перестал орать и тяжело вздохнул:

— Ты меня когда-нибудь с ума сведешь.

Ну почему ты не хочешь понять, что женщина не должна рисковать собой, гоняясь за всякой нечистью?

— А что же, по-твоему, должна делать женщина? — Теперь настал мой черед злиться. — Варить суп и рожать детей?

— Как вариант. Хотя ты и этого не можешь.

— Шовинист! — фыркнула я и отправилась осматривать импровизированный шалашик.

Внутри оказалось довольно просторно. По крайней мере, головой я висящие ветки не задевала. Ну, если слегка пригнуться. Еловые лапки плотно прилегали друг к другу, так что снега сюда не намело.

Очевидно, не только нас посетила светлая мысль заночевать под елкой: у ствола кто-то уже соорудил лежак из лапника. Здесь же чернело кострище, обложенное камнями.

Вполне довольная осмотром, я выбралась наружу.

— Я тут встретила одного знакомого лешего, он рассказал мне много интересного. — Я вкратце поведала Алексу о своих приключениях и, жалобно поглядывая, попросила: — Ну не злись! Я обещаю вести себя хорошо и не доставлять неприятностей.

— Зарекалась буренка не бодаться, — проворчал Габриэль, вернувшийся с охапкой хвороста.

— Сам ты… — обиделась я и снова скрылась в еловых ветках.

За минувшую ночь я четко усвоила одно: я никогда не смогу привыкнуть к походным условиям. Спать на жестком лапнике было, мягко говоря, неудобно. Плюс ко всему еще и холодно, даже горевший поблизости костер не спасал. И страшно: где-то вдалеке протяжно выли волки. Зачем только я сюда поперлась?

Заснуть удалось, только когда перевалило за полночь.

Даже сквозь сон я ощущала, как меня трясет, куталась в плащ и жалась к чьему-то теплому боку.

Пробуждение тоже хорошего настроения не прибавило. Окончательно потеряв всякую надежду согреться, я встала, накинула плащ, до этого служивший одеялом, и выбралась из-под лапника.

Габриэль седлал лошадей. Алекс сидел у костра и, склонившись над котелком, что-то там помешивал. Огонь под елкой мы разжигать не рискнули, уж слишком большой мог получиться костер.