Вредность - не порок

Сомневаюсь, чтобы их отбрасывали вековые деревья-великаны, уходящие далекими верхушками в серенькое небо. Кони заметно нервничали, всхрапывали и то и дело норовили вильнуть куда-то в сторону. Всадников тоже не покидало напряжение. Уф, не нравится мне здесь! Прям-таки пятой точкой чувствую, что будут проблемы.

— Не нравится мне все это, — озвучил мои мысли Габриэль, в третий раз за последние десять минут возвращая своего огромного черного жеребца на дорогу.

Я согласно вздохнула.

— Другой дороги все равно нет, — поморщился Алекс.

— А жаль, — проворчала я.

— А тебя вообще сюда никто не звал, — тут же осадил меня властелин. — Сидела бы сейчас в долине, в безопасности. Так нет, у тебя же шило в одном месте!

Я обиженно отвернулась.

Конечно, я все понимаю: ситуация сейчас непростая, он тяжело переживает смерть Колина, хоть и не показывает этого, а тут еще я. Значит, надо на ком-то периодически вымещать раздражение. Но почему именно я всегда крайняя?

Дальше стало еще хуже. Дорога была сплошь усеяна ямами.

Что и неудивительно — кто же станет проводить дорожные работы в месте, которое давным-давно считается проклятым? Дураков нет. Тут и там из земли торчали коряги, и приходилось следить, чтобы лошадь не зацепилась. А то сломает ногу, вот счастье-то будет.

Да, похоже, эти два часа станут самыми долгими в моей жизни.

Тут моя лошадка в очередной раз вильнула, я судорожно вцепилась в поводья, пытаясь призвать ее к порядку, но это ничего не дало. Бэгги дернулась и с небывалой прытью понеслась куда-то вбок.

Вот паршивка! Не удержавшись в седле, я с оглушительным воплем рухнула на пожухлую траву.

Смешно сказать, но буквально через мгновение то же случилось с Габриэлем. Я едва успела отпрянуть в сторону. Ангел витиевато выругался и погрозил кулаком своему коню, тут же растворившемуся среди деревьев.

В седле оставался только Алекс. Он встревоженно озирался по сторонам. Мрак! И где теперь их ловить?

— Леший знает что творится, — оценил ситуацию властелин.

Ох, лучше бы он этого не говорил!

Раздались тяжелые шаги, треск и шорох раздвигаемых веток, и на поляну вышел… да не знаю я, кто это был! Огромный и черный, словно слепленный из земли.

С тремя руками, — да что там руками, ручищами! — тремя ногами и четырьмя глазами. Зато чего уж точно нет у этого жуткого существа, так это дружественных намерений в отношении путников, посмевших нарушить покой в его лесу.

— Кто это? — тихо пискнула я.

— Арсури, — так же тихо ответил Алекс.