Вредные игрушки

Прошу прощения за доставленные вам неудобства. И надеюсь достойно компенсировать их в самое ближайшее время. Пожалуйте на судно, где вас ждут горячие ванны и великолепный обед!

Обрадованные островитяне, толпясь и толкаясь, забрались в шлюпки. А на борту «Ильи Муромца» страшно загордились, потому что другие пассажиры стали их горячо приветствовать и восхищаться их мужеством.

Матросы собрали и забрали на борт палатки и все другое снаряжение, выбрали якорь, и пароход, дав свисток, отправился продолжать свой прерванный рейс.

Ладно, подумал я, островитян мы выручили – теперь надо тетю Гелю выручать.

КОЕ-ЧТО ПРОЯСНЯЕТСЯ…

Вечером, когда Алешка уложил близнецов и они дружно засопели носами, мы устроили секретное оперативное совещание. Обменялись, как говорится, информацией.

Мне-то рассказывать особо нечего было, а вот Алешка кое-что раздобыл.

– Смотри, Дим, – и он положил передо мной на стол какие-то странные записи. – Это я в каюте капитана нашел, у него на столе под стеклом лежало.

Когда он за близнецами гонялся, я и стащил.

А бумажка была вот какая:

«Калязин – маг. «Веселый» – от двух до четырех пополуночи, сев. причал.

Углич – маг. «Игрушки» – от одного до трех пополуночи.

Кинешма – ф. «Незнайка» – от ноля до двух пополуночи, второй причал».

– Понял? – спросил меня Алешка.

– Не очень, – признался я.

– И я не очень, – вздохнул он. – Что такое «пополуночи» и что такое «фы» и «маг»? Магнитофон, что ли?

– Магнитофон «Игрушки»! Чушь собачья!

– А магнитофон «Веселый» – подходит.

«Маг. «Игрушки», – задумался я. – Маг. «Игрушки». – И тут дошло: – Магазин «Игрушки»! Вот что это такое! – выпалил я.

– А «фы»? Не догадался? – спросил Алешка с надеждой на старшего брата.

И я его надежды оправдал:

– Теперь все ясно! – воскликнул Алешка так, что близнецы вздрогнули во сне. В эти «фы» и «маги» капитан сдает игрушки из трюма, понял? Смотри: во все эти города пароход приходит ночью! Чтобы потихоньку выгрузить товар. Вот тебе и «пополуночи».

Молодец! И сразу стало ясно, почему иногда капитан среди бела дня причаливал куда-нибудь к берегу, куда и причаливать-то не стоило. «Дамы и господа! Взгляните, какой чудесный косогор! С него открывается великолепный вид на волжские просторы! Не угодно ли взобраться на него и с его высоты оглядеть окрестности?» Это могло означать только одно: капитан нарочно задерживал пароход, чтобы подойти к «причалу номер два от ноля до двух пополуночи».