Вредные игрушки

А бесплатной была только комната смеха. Но она нам сразу не понравилась. Потому что была ну… как бы сказать… не очень честной. Смеялся не тот, кто входил в эту комнату, а те, кто оставался снаружи и наблюдал, что там происходит.

Мы-то думали, что эта комната смеха вроде той, о которой нам рассказывала мама: входишь в нее, а там стоят самые разные кривые зеркала, и люди выглядят в них совершенно нелепо. То они вдруг становятся необыкновенно толстыми или худыми, как наша Дама-указка, то какими-то кривыми на все бока, то глаза на уши полезут, то голова получается как громадный котел, а ноги при этом как спички.

А вот на пароходе комната смеха находилась за таким хитрым стеклом – односторонним, снаружи все видно, а внутри темно. Входит туда человек, бродит вслепую по лабиринту, и с ним происходят всякие смешные случаи: то ему на голову ведро с водой опрокинется, то он куда-то свалится, то откуда-то пинок на него обрушится… А зрители хохочут.

Нам это не понравилось, скажу честно. Как-то не очень красиво наблюдать исподтишка за человеком да еще смеяться над его неприятностями.

Но, впрочем, этот «секрет» комнаты смеха очень скоро стал всем известен, и она перестала пользоваться популярностью. Ну, иногда, правда, удавалось запустить в нее каких-нибудь гостей с берега, и тогда дядя Вова садился у прозрачной стены в кресло и, потирая от удовольствия руки и потягивая что-нибудь из горлышка, приговаривал злорадно:

Он не злой был, конечно, человек.

В конце концов комнату смеха закрыли, а стеклянную стену задернули изнутри шторой. И стали в эту комнату складывать всякое ненужное ба-рахло.

Так что мы с Алешкой развлекались как могли самостоятельно. «Пасли» непослушных близнецов: Алешка все время что-то с ними мастерил, а в свободное время делал, как и обещал маме, свои записи в блокноте. Правда, описывал он там не совсем те впечатления, на которые рассчитывала мама.

Но больше всего нам нравилось бродить по верхней палубе и глазеть по сторонам, особенно Алешке.

Вот это было не скучно. Никому не вредно. Все время нам встречались разные суда и приветствовали «Муромца» гудками, все время менялись неповторимые в своей красоте волжские берега, все время проплывали мимо разные города и селения. Это было лучше всякого кино и никогда не надоедало.