Вредные игрушки

Тут яркая и образная речь капитана была прервана бурными, нескончаемыми аплодисментами. И дольше всех и громче всех аплодировали сами себе наши героические «робинзоны». Они уже были чистенькие и сытые. Очень довольные вниманием и очень гордые своими подвигами.

Тут капитан стал подзывать их по очереди к себе и выдавать награды от самого Ильи Ильича. Он вручал дипломы и вешал им на шею медальки на ленточках, похожие на круглые шоколадки в серебряной фольге. А потом попросил «робинзонов» поделиться своими впечатлениями в ответном слове.

Тут началось самое интересное. Все они наперебой стали хвалиться, как они не растерялись в трудную минуту, как ловили рыбу и ракушки, как собирали щепочки для ухи, как заботились друг о друге, уступая самое теплое место у костра и в палатке. Особенно нам понравились их слова о том, что «ведь среди нас были дети! И мы окружили их трогательным вниманием, отдавая лучшие куски, следили, чтобы они не простудились и не заблудились…»

Алешка, бедный, слушал всю эту лживую похвальбу, изумленно распахнув во всю ширь глаза и раскрыв рот.

Но тут поднялся дядя Вова, подошел к нам и вручил Алешке свой диплом. А потом грубо сказал:

– Ну и трепачи вы все! Эти пацаны кормили вас двое суток, на лодке сплавали за помощью, а вы тут про свою заботу о них навираете! Да без них вы бы давно уже с голоду и холоду поумирали!

Тут, конечно, возмущенный шум поднялся, все «робинзоны» набросились на дядю Вову, стали упрекать его, что он «заблуждается, потому что все два дня проспал в палатке и ничего не помнит».

А Лешка, довольный, повернулся ко мне и сказал:

А дядя Вова в своем заключительном слове выдал с презрением:

– Робинзоны! Дипломанты! Медалисты! Да я с вами не то что на острове, я бы с вами в одном кабаке не усидел бы!

Но тут капитан взял ситуацию в свои руки и сказал:

– Замечание, достойное внимания. Мы учтем нашу ошибку. Тем более что мальчик Дима совершил беспримерный рейс на гребной лодке против течения реки.

– А я? – спросил Алешка.

Капитан посмотрел на него, подумал и сказал:

Ночью мы осторожно спустились в трюмное нутро парохода и подкрались к железной двери, за которой томилась бедная тетушка Ланч.

Я тихонько постучал в дверь костяшками пальцев и прошептал:

– Тетя Геля! Мы вас освободим, не бойтесь.

– Они ей рот заклеили, – объяснил молчание Алешка.