Вредные игрушки

Бред кошачий! Вместе с собачьей чушью!

Я щелкал и щелкал замком без всякой пользы. Алешка оттолкнул меня и схватился за ключ:

– Дай я! Неумеха-робинзон!

В сердцах я схватил его за шиворот и потянул… И дверь, в которую он вцепился, потянулась за ним. И распахнулась во всю ширь.

Оказывается, она и не была заперта. Она просто открывалась наружу, а мы ее толкали внутрь!

Зря только старались. Ключ искали, гранату, багор неподъемный хотели притащить.

Но мы еще не знали в этот момент, КАК мы зря старались.

За дверью была полная темь, немного только падало света из коридора.

Я пошарил по стенке, нащупал выключатель. Тусклый свет залил помещение. Абсолютно пустое. Если не считать нескольких поломанных шезлонгов.

И никакой тетушки Ланч тут не было. Только возле одного из шезлонгов валялись на полу обрывок скотча и… рукав от ее «размахайки».

– Дим, – с ужасом в голосе прошептал Алешка. – Где пароход якорь бросал? У острова?

Но я уже пришел в себя от этой неожиданности и мог рассуждать здраво.

– Там полно народу было на палубе. Не мог же он при всех ее с якорем сбросить.

– А куда же он тогда ее дел? Может, на рее повесил?

Начитался братец пиратских историй!

– Ага, – сказал я. – Пойди посмотри.

Но мне уже было ясно, что тайной засады в рундуке капитанской каюты мне не избежать.

– Пошли, – сказал я, – надо ключ на всякий случай на место спрятать.

Мы вернулись к секретному плафону, Алешка снова уселся мне на шею и убрал ключ.

И в это время щелкнул замок капитанской каюты, и ее хозяин, остолбеневший от неожиданного зрелища, появился на пороге. По-моему, он даже немного испугался. А потом зашипел:

– Это что такое? Что вы шляетесь по ночам?

Алешка не растерялся:

– Мы катаемся, – спокойно объяснил он.

Во сказанул! Главное – МЫ! Что-то я не припомню за последние десять лет, чтобы мне довелось кататься на Алешкиной шее.

Но капитана это не смутило.

– Марш в свою каюту! Там катайтесь хоть всю ночь.

Там тесно, хотел сказать я, но не стал. Я повернулся на месте, как резвый конь, и поскакал по коридору, цокая языком, как копытами. А Лешка подгонял меня коленками и ржал по-лошадиному.

Какое стало лицо у капитана, мы, к сожалению, не могли видеть. Но, к счастью, догадывались. И поэтому, ввалившись в свою каюту, заржали уже по-человечески.

Близнецы, конечно, проснулись и, не спрашивая нас, тоже захохотали в два свои горла.