Вредные игрушки

Да и то на улицу нос не кажет, гордый, не знается ни с кем. Но вреда от него нет.

– Ну, мне сворачивать, на скотный, а вы прямо идите. Дом по праву руку, не ошибетесь. Крыша черепичная – раз, из бруса – два…

Мы соскочили с телеги и под эти перечисления подошли к околице Ивановки. Деревня как деревня. И не скажешь, что здесь такой крупный жулик прячется. Бревенчатые избы под старыми липами, косой штакетник, калитки, запертые веревочными петельками, скамеечки у заборов.

…Ограда кирпичная – десять!

В ограде – деревянные ворота, сплошная калитка, сбоку от нее – кнопочка звонка.

– Звони, – сказал Алешка. – Не бойся. Если что – удерем.

Хлопнула дверь, заскрипели по дорожке тяжелые неторопливые шаги.

– Кто? – раздалось за калиткой.

– Мы? – Кто «мы»? – недовольно переспросил грубый голос.

Сначала было тихо, а потом послышался такой звук, будто кто-то задумчиво скреб затылок.

– Шагайте мимо. Не знаем таких.

– Скажите Илье Ильичу, что…

– Какому еще Ильичу? Нет у нас Ильичей. – В голосе послышались одновременно недоверие и неуверенность.

– Тогда скажите Ивану Федоровичу, что мы с парохода «Илья Муромец».

Тут снова хлопнула дверь, и немного знакомый встревоженный голос спросил:

– Пацаны какие-то до вас. Говорят, с «Муромца».

– Что? Зови! Да за калиткой глянь хоро-шенько.

Заскрипел засов, калитка приотворилась. Из щели высунулась голова и поводила глазами туда-сюда. После этого нас впустили. И здоровенный Юрик повел нас к дому, на крыльце которого стоял совсем не похожий на себя Илья Ильич. Не в черном костюме с орденом, а в пижаме со шнурками на груди.

– Иди в дом, – бросил он Юрику и уставился на нас злым настороженным взглядом. – Что скажете?

Мы немножко помялись, попереглядывались, всем своим видом показывая, что никак не решаемся начать.

– Ну? – Тон его стал угрожающим.

– Мы пришли вам помочь.

– Огород вскопать? – Подозрительность сменилась издевкой. – Поздновато.

– Вы папку забрали с парохода? – брякнул Алешка.

Реакция была мгновенной:

– А ну, пошли отсюда! Юрик, спускай собак!

Не помню, как мы оказались за калиткой.

– Вы посмотрите папку. А мы подождем.

ЭТО НА-ДО ПО-ЧИ-НИТЬ!

Мы, конечно, догадывались, что, прилетев на пароход, Илья Ильич первым делом забрал папку из рундука. И понятно, что он в нее не заглядывал. И успокоился – никаких следов своей зловредной деятельности он за собой не оставил. Но наши слова должны были заронить в его душу «зерна сомнения».

И эти «зерна» мгновенно дали свои всходы.