Время героев: рассказы, эссе

Тогда я еще не знал Майка Зеппа…

Глава третья. PALM’овые сны

С Майком Зеппом я познакомился в гостевой удавкома. Этот чувак с первого момента общения показался мне очень интересным. Во-первых, он периодически вставлял в диалоги всякие немецкие фразочки (впоследствии это легко объяснилось), во-вторых, он с ходу заявился известным контркультурщиком, написавшим 92 текста (считая школьные сочинения, айсикью-логи и гостевые срачи, разъяснили мне в Корпорации). Мы тут же начали много переписываться по айсикью, писать некоторые совместные работы (жж, крос-интер-вью) и устраивать провокации в гостевых и каментах.

Зепп, как открылось мне в процессе общения, жил очень интересной жизнью. Сутки у него делились на две части: в первой он был простым питерским инженером-электронщиком, а во второй – корректировщиком огня, или «беобахтером» (в его версии) в 80-м артиллеристском полку Бранденбургской 8-й танковой дивизии, живущим в начале 1942 года и осаждающим Ленинград. Конечно, он открылся не сразу.

Для этого мне пришлось пустить в ход легенду о моей любви к Третьему рейху (в особенности к его армии) и перекопать все поисковики, отыскивая описания того периода нашей истории. Периодически он срывался из асикью с коментарием: «Артобстрел начался», или наоборот, возникал в ней с вопросами «В районе Дубровки тяжело. Снаряды привезли? Опять вчера полевая кухня опоздала!», – а затем совершенно спокойно продолжал разговор на вполне современные темы. Таким образом, когда в следующий раз Зепп переродится из инженера в «беобахтера», предугадать было практически невозможно. Впоследствии, он с негодованием рассказывал, что прохожие шарахаются от него, когда он посреди какого-нибудь магазина начинает ползком протискиваться мимо полок и поднимать руки с невидимым флажком, исполняя свою работу – направляя огонь орудий. (С другой стороны, можно себе представить негодование его однополчан, когда их «беобахтер» уходил среди боя за пачкой «Вирджинии слимз» с ментолом и третьей «Балтикой», ха-ха—ха!).

Лучше всего Зеппа характеризует такая история. Мы сидели у него дома, в Питере, и курили марихуану. На часах – два ночи. В середине разговора за контркультуру Зепп встает и зажигает яркий свет на кухне, в комнатах и даже в туалете. На мой очевидный вопрос «нахуя?» он, посмотрев на меня как на полного идиота, произносит следующее:

– Летчикам и артиллеристам ночью особенно тяжело работать. А тут – яркое пятно среди светомаскировки.