Время стрелять

Был такой великий русский богатырь Александр Засс, и сколько лет просуществовала его школа, его система, есть ли теперь его последователи? А Иван Поддубный? А наши современные мастера?

Пока князь Волосов говорил, из-за кулис один за другим начали выходить представители самых разных единоборств: каратист в каратаги с черным поясом и эмблемой своей школы, боксер в красных шелковых, словно горящих в лучах прожекторов, трусах, кунфуист в черном китайском костюме с завязками, самбист в трусах и борцовской куртке, сумоист в набедренной повязке, тайский боксер, дзюдоист, греко-римский борец и другие, которых ввиду их скопления друг за другом было сразу и не разглядеть.

Мужчины постепенно окружали Загубина и в итоге замкнули кольцо.

— Ну вот, уважаемые зрители: как говорится, фогель в клетке! — Загубин удовлетворенно потер ладони. — Вот я, скажем, оказался в кругу таких мощных обаятельных парней! Ну и что? Позвать милицию? Вы мне скажете: а где же ее сейчас взять? Правильно! Обратиться к общественности? Вы мне скажете: вы что, Нестор Валерьевич, ку-ку, да? Тоже верно! Бежать? А куда? Стрелять? А много ли я их успею пострелять? Один прыжок, андэстенд, и — прощай, мама! А что же нам в такой вариации предложит глубокоуважаемый князь?

— Я только одно всегда говорю: чем резче вы на меня, друзья, нападаете, тем резче я буду вынужден вам противостоять, — спокойно предупредил Волосов.

 — Конечно, я всегда стараюсь избежать травматизма, но чем больше людей меня одновременно атакует, тем труднее мне обеспечить им полную сохранность.

— Так что, Эвальд Янович, можно начинать? — Нашатырь вооружился молотком и приготовился ударить в гонг. — Полная боевая готовность?

— Извольте! — князь Волосов наклонил голову, поднял плечи и ссутулил спину.

Нашатырь ударил в гонг, и все шестнадцать бойцов одновременно ринулись на князя. Раздались воинственные крики, замелькали руки и ноги. На какое-то мгновение все люди на сцене срослись в единый причудливый орнамент из человеческих тел, который вдруг столь же мгновенно распался, и из него лишь один Эвальд оставался стоять, и, кажется, на том же самом месте, на котором он ожидал атаку мастеров своего дела, которые в это время со стонами удивления оседали в разных местах сцены.

Самым поразительным оказалось то, что рисунок поверженных тел выглядел строго геометричным и напоминал цветок с раскрытыми лепестками.

На экране рапидом повторялись атака шестнадцати мастеров и их внезапное падение.