Время стрелять

— Да, вот это класс! Уважаемые дамы и господа! Давайте от всего херца поблагодарим почетного гражданина нашего города светлейшего князя Эвальда Яновича Волосова! Данке шюйн! Насколько я понимаю, глубокоуважаемый Эвальд Янович некоторым образом преподнес нашим прекрасным дамам этот цветок, который вы сейчас видите на нашем экране! Что и говорить, это действительно незабываемый подарок! Ах, если бы я был помоложе да попухлее… Ну да ладно! — Нестор Загубин проводил князя и вернулся на свое место. — Могу вам сказать также по большому секрету, что все наше сегодняшнее шоу с единоборствами и без них записано на все виды носителей, так что, можно сказать, без лишних проблем с налоговиками и силовиками, это может быть приобретено вами прямо сейчас или заказано несколько позже.

Правда, позже это будет уже значительно дороже! А теперь ви кам бэк на Дворцовую площадь. Здесь продолжается «Людоед-шоу»…

— Внимание, внимание! — перекрыл Нашатыря мужской голос. — Поступило сообщение о том, что в здании «Экстаз-холла» заложено взрывное устройство! Просим вас сохранять спокойствие и соблюдать порядок! Сейчас начнется эвакуация! Не поддавайтесь панике! Неукоснительно выполняйте наши инструкции!.

.

Павлу уже приходилось раньше лежать в больницах. Первый раз — это сразу после роддома, где ему по халатности занесли какую-то мерзопакостную инфекцию. Тогда они лежали с матерью на их родном Васильевском острове, возле Большого проспекта. Конечно, Пашка ничего этого не помнит, но мать показывала ему это место, когда они проезжали и проходили мимо, и вот в его памяти как будто даже сохранились эти моменты, так, наверное, мать убедительно их описывала, она даже показывала ему окна бокса, в котором они находились около двух недель, говорила, что там тогда водились бессчетные стаи комаров и она пыталась изолировать его, совсем еще беззащитного против безжалостных вампиров, марлей, которой обтягивала его кроватку.

Кровососы все равно ухищрялись просачиваться сквозь защиту и жалили малыша, а по утрам Софья с горечью осматривала жестокие укусы и смазывала их зеленкой.

Второй раз Пашка лежал тоже на Васильевском, но только на 1-й линии. Тогда ему было уже восемь лет, и ему удалили аденоиды. Многие говорили тогда матери, что это совсем не обязательно, а может быть, даже и вредно делать, но она уже не верила ни в какие лекарства, потому что сын хронически страдал насморком и простудами.