Время стрелять

 — Приведу себя в порядок, чтобы хоть умереть-то достойно, а то вон в одной больничке мужичка огнетушителем забили, так теперь даже и кто он такой был неизвестно: весь голенький, а лицо — в окрошку!

— Ладно, не юмори! Надо будет — по-любому умрешь! Хоть в окрошку, хоть в солянку! От нас ты, брат, никуда не денешься! Чего халат-то расстегнут? Опять дрочил на своих клиентов? Все, дальше без базара! Заходим! — Дмитрий обратился к рации в микрофон дальней связи: — Багажное отделение загружено! Проверяю груз и пломбы!

Корней и ночной гость углубились в морг, обходя все помещения.

Таранов требовательно озирался по сторонам и заглядывал во все двери.

— Нам сегодня и так всю малину обосрали! — сетовал боец ООО «Девять миллиметров». — «Экстаз-холл» объявили заминированным, старикан, которого наш пахан пас, под шумок куда-то сдристнул, а тут еще ты меня разводишь: говори, сколько у тебя сейчас клиентов отрывается?

— Да нет здесь никого живого, Димочка, ну что я — сам себе враг, что ли? — Ремнев шел следом за проверяющим.

 — Только одна охлажденка, все как положено!

— Хорош тебе с охлажденкой! Кто тебя знает, дурака, может, ты и враг себе? Столько лет здесь торчишь — давно уже поди из ума выжил! — Таранов задержал взгляд на трупе молодой женщины. — Вот такие телки помирают, а тебя, старый пердун, ни одна зараза не берет! И не свисти мне про свою совесть! У вас, могильщиков, вообще ничего святого нет, вы и маму родную продадите!

— Да какой же я могильщик? Ну что ты опять все путаешь? Наверное, нарочно, да? Чтобы меня подразнить? — Корней беспомощно развел руки.

 — Я всего лишь санитар! Между прочим, на мои плечи ложится все бремя человеческого горя. Как зайдут сюда родственники и близкие моего любезного покойничка, как запричитают в голос да зайдутся в припадке — поверь мне, старику, от этой оперы просто жить не хочется!

— Ладно, мародер, не грузи меня, пока я тебе отменного пенделя не отвесил! — улыбнулся Дмитрий и выразительно посмотрел на ягодицы санитара, рельефно обозначившиеся под халатом.

 — У тебя, кстати, Корней Иваныч, жопа чисто для пенделей создана! Или еще для чего послаще! Тебе это еще никто не говорил?

— Хорошо-хорошо, для пенделей! Только ты не дерись, Дима, обещаешь? — Ремнев прикрыл свои ягодицы руками.