Время стрелять

 — А чего же тут не соглашаться? Квартира моя — не ихняя!

— Значит, так, дорогие родственники и друзья дома: просим вас в течение двадцати четырех часов покинуть нашу гостеприимную обитель! — Николай Сергеевич подкрепляет свою речь ударами ребром ладони по тумбочке. — Добре?

— Добре! — благодарно улыбается старик и делает глубокий вдох перед зависшей на потрескавшихся губах частушкой:

Когда Павел стал самостоятельно передвигаться, он очень полюбил прогулки по больнице. Когда-то это здание наверняка выглядело очень солидно, а теперь, после многих переделок и ремонтов, оно полностью потеряло свой изначальный стиль, свою продуманную кем-то цельность.

Морошкин блуждал по этажам и коридорам и мечтал о том, как было бы классно возвратить этот дом в его исходное состояние.

Впрочем, эти его мысли вскоре осложняли другие: а кто будет восстанавливать дом и, главное, для кого? Ведь если разобраться, то любое строение возводится с какой-то целью, а когда оно теряет свое предназначение, то ни у кого уже нет интереса к тому, чтобы его реставрировать.

Одно дело — исторически ценные храмы и дворцы, на них выделяются деньги и находятся спонсоры. Но кто же станет спасать все старинные здания? Конечно никто!

За время своего нахождения в больнице Павел сдружился с охранниками фирмы «Девять миллиметров», самым здоровым и веселым из которых был Еремей, а наиболее интеллектуальным — Геродот, причем этот парень даже писал стихи и прозу.

Из персонала больницы Морошкину было интересно слушать санитара Бориса, который мог часами рассказывать о бедах безнадзора. Кстати, про Следова ему еще рассказывала мать, которая уже сама чуть не сошла с ума, работая инспектором по безнадзору.

Был здесь еще один забавный мужичок — санитар морга Корней Иванович, — правда, больше говорили о нем, чем он сам, и говорили вещи не очень хорошие: что он и в тюрьме успел посидеть, и еще там что-то такое криминальное и извратное.

Обычным местом собраний и болтологии становилось крыльцо черного хода: здесь и курили, и потихоньку потягивали пивко, а то и чего покрепче, и, конечно, обсуждали все мировые проблемы — от собственного единственного в мире недуга до глобализма.

По Большому проспекту во весь опор неслись три черные «Волги», отмеченные эмблемами ООО «Девять миллиметров».