Время стрелять

На карлице угадывался плеер с наушниками, под аккомпанемент которого она, видимо, и танцевала. Неожиданно женщина начала мычать и объясняться с мальчиком языком жестов.

— Да она, кажись, еще и глухонемая?! — толкнул друга в бок Уздечкин. — У тебя как, таких девчонок еще не было?

— А ты ее правда очень хочешь? — Сидеромов заговорщически зашептал Еремею в ухо: — Могу тебе это устроить. За сколько мне ее заряжать?

— Только после тебя! — невольно поперхнулся мороженым Еремей. — Ты, кстати, и шкета ее заодно проверь, мы его Марику презентуем.

— А ты думаешь, Марик — он все-таки наш, да? — высоким гнусавым голосом протянул Сидеромов. — Я, кстати, об этом тоже догадывался! Уж слишком много он нам о понятиях толкует!

Геродот неожиданно замялся, замолчал и повернулся в сторону гудящего проспекта. Уздечкин осторожно заглянул через его плечо и заметил на глазах друга слезы.

— Ты чего, из-за бати, да? — Еремей посмотрел на свое мороженое, прикидывая, удобно ли будет его сейчас доедать, когда его друг плачет, и, решив не заморачиваться, метнул его в сторону проспекта, с запозданием соображая, что мороженое летит в сторону припаркованной несвежей иномарки.

 — Извини, я тут треплюсь, а у тебя всамделишное горе.

Мороженое угодило в боковое стекло, за которым тотчас обозначилась морда ризеншнауцера, внимательно посмотревшего в сторону молодых людей.

— Да нет, Ерема, ничего. Это так, вдруг я почему-то вспомнил, как он меня в детстве на плечах таскал.

Вообще, до меня еще просто не дошло то, что его уже нет в живых. Я такое вполне допускаю. Где-то даже, кажется, слышал, что все события осознаются нами не сразу: вначале записываются, потом расшифровываются, ну и так далее, наподобие как в компьютере, — Геродот скомкал свой кусок целлофана и бросил его в автомобильное стекло. Собака запрыгала и залаяла, посчитав, видимо, что эта акция была неслучайной. — Ну и рожа у этой хрени, прямо как у черта!

— Интересно, а какое табло у его хозяина? — Уздечкин засунул безымянные пальцы под нижнюю губу и растянул ее в стороны, а указательными пальцами нажал под нижние веки и оттянул их вниз, образовав гримасу, и приблизился к автомобильному стеклу.

 — Как ты думаешь, я ему понравлюсь?

— За него не ручаюсь, но для меня ты всякий хорош! Да ты и сам это знаешь! — Геродот потянул друга за полу кожаной куртки.