Время стрелять

 — Оно, вообще-то, короткое!

— He-а! Хорошо еще, что не про голубую! — отозвался Еремей. — Давно написал?

— Да пару лет назад, да как-то и позабыл о нем, а тут листал свои черновики, смотрю, вроде как ничего вышло, — Сидеромов сбавил шаг, очевидно готовясь к чтению. — Ну так чего, прочесть?

— Давай! — согласился Уздечкин. — Мне твои стихи нравятся.

— Ну чего, по мне, так классно! — Еремей захлопал в ладоши. — А почему ты их не печатаешь?

— Не знаю, мне это конкретно как-то пока в голову не приходило, — Геродот придержал друга за локоть перед спуском на тротуар, по которому пронеслась приземистая иномарка.

— Ну? — Уздечкин достал сигареты. — Будешь?

— Да ну, сколько можно смолить?! — Сидеромов отмахнулся. — А книжник, который в центре своими сочинениями торгует. Он еще так весь книжонками обвешан, а с лица у него какая-то дрянь постоянно сыплется.

— Наверное, ему на морду кончают? Он что, голубой, да? — Еремей спрятал пачку.

— Конечно голубой! Я об этом с самого начала знал, — подхватил расхожую тему Геродот. — Он мне еще говорит: «Приведи-ка мне мускулистого парня, чтобы он меня оприходовал, как врага народа, а я бы по утрам на его венозном бицепсе просыпался. И чтобы потел, как шахтер в забое!» Вот я тебя к нему и привел!

— Ну а чего, если он нас с тобой на баланс возьмет, то какие проблемы? — Уздечкин достал жвачку.

— Давай! — Сидеромов подставил ладонь, на которую упала одна упаковка. — А с нами двумя ему будет клевей, да?

— Конечно, да мы еще реальных пацанов подтянем: нам только плати! — Еремей начал быстро мять зубами резинку, и речь его стала менее разборчивой. — И Марика, и Андрона, и даже Рашида, — вот это будет шоу!

— А что, между прочим, этим делом все великие люди страдали! — как бы невзначай обронил Геродот. — Говорят, чем значительнее у человека талант, тем к большей перверзии его тянет.

— Это еще что за слово такое, «перверзия»? — Уздечкин недоверчиво посмотрел на друга, ожидая обычного в их отношениях подвоха. — У нас в воскресно-приходской школе таких терминов не употребляли!

— Ну, это значит «извращение», — Сидеромов выдул изо рта резиновый шар. — В том числе оральный синдром, когда все время хочется что-то в рот засовывать.

— Ладно, хорошо! — оборвал Еремей новый виток импровизаций.