Время стрелять

Частный детектив различил свисающие на цепях ошейники, клетку с грызунами, распятие с креплениями для конечностей, кол, гильотину и еще какие-то системы, назначение которых ему было пока непонятно. Все это имело несвежий вид, и становилось ясно, что эти предметы и механизмы бывают в употреблении.

Сергей посмотрел вниз и увидел, что пол залит кровью и забросан кусочками костей и мяса. Справа от Плещеева возникла конструкция, напоминавшая жаровню, что подтверждала нависшая над ней вытяжка. В этом месте запах жареного мяса был наиболее густым, и из-за него, несмотря на нервное напряжение и самые дурные предчувствия, у мужчины невольно побежала слюна.

— Борис отключился! — констатировал Борона. — Это уже не для слабонервных!

— А что там у вас? — спросил Сергей, продолжая осмотр и держа наготове пистолет. — Криминал?

— Анатомический музей: черепа, половые органы в спирте, сушеные конечности, — начал перечислять педиатр. — Много носильных вещей, целая выставка тапочек, судя по размерам детских, носильные вещи висят, видеокассеты на полках, видик, телевизор.

В общем, Чикатило бы позавидовал!

— Станислав, вызывай милицию и… «скорую»! — распорядился шеф «Эгиды-плюс» и замолчал, потому что только сейчас понял, что он здесь не один. — Скажи, что здесь раненый старик, взятый в заложники, возможно с целью выкупа. Да, добавь, что его, скорее всего, очень жестоко пытали.

— Стас, тут полно фотографий твоей дочери, — продолжил Борона. — На кассетах надписи: «Детская тема» — и номера, а вот «Трупы Петербурга».

Так это же позавчера было?!

— Может быть, мне спуститься или ты меня здесь подменишь? — с тревогой спросил Весовой, дежуривший в гараже.

— Подожди, Стас, мы сейчас во всем разберемся! — прозвучал голос Сергея, в котором только очень хорошо знавшие его люди могли сейчас уловить нотку волнения. — Да, ну и страшилки!

Человек, которого Плещеев принял за старика, находился в углу кессона, куда буквально вжался от обуявшего его страха. Только приблизившись, Сергей понял, что перед ним, несмотря на седые волосы, мальчик лет тринадцати.

Он был нагой и дрожал, на нем были ошейник и наручники, а двигаться ребенку не позволяли цепи, приваренные к швеллерам. Рот ребенка был заклеен скотчем, а лицо и руки вымазаны в засохшей крови. На полу стояла миска, в которой в сгустках крови темнело изъеденное человеческое сердце. Глаза мальчика не мигали и тоже налились кровью. На его теле были видны порезы и ожоги.

— Сережа, кто там у тебя мычит? — поинтересовался педиатр.