Время жить. Пенталогия (СИ)

Одни знают его как заместителя директора текстильной фабрики «Луувинга» (не смейтесь, продукцию этой фабрики знают даже в далекой Столице, да что там, она значится в широком, но достаточно элитарном списке Поставщиков Императорского Двора). Для других владелец дома — хозяин целой сети нелегальных цехов, поставляющих на черный рынок превосходный текстиль. Среди третьих этот человек известен как Первый, Ванио Суорд, руководитель подпольного «Союза Борьбы». Некоторые добавляют к этому имени титул — Ванио ли-Суорд, но это не важно.

Этот день государственный преступник Суорд начал с письма, доставленного ему нарочным из Столицы. Распечатав длинный конверт из чуть желтоватой плотной бумаги, Суорд вынул из него сложенный вчетверо большой лист, пробежал глазами первые строчки текста, посмотрел лист на свет, даже понюхал его и вдруг бросил прямо на решетку декоративной жаровни, обогревающей комнату.

В 28-й провинции, расположенной в умеренном поясе Северного полушария, сейчас середина зимы…

Лист бумаги на горячей решетке потемнел, как бы съежился, и вдруг на нем проступили ряды желто-коричневых букв. Текст был короткий, писавший письмо явно торопился, и строчки немного налезали друг на друга. Через две минуты лист совсем почернел, распался, и крошки пепла провалились внутрь жаровни, туда, где тлели топливные брикеты, насыщенные ароматизатором.

Суорд невесело вздохнул, оторвав взгляд от крошечных язычков пламени. Реэрн, старый товарищ, опять воспользовался этим экзотическим, но зато достаточно надежным способом, чтобы донести до него свои мысли. Его по-прежнему волнует отсутствие демократии в структуре Союза, и исключение группы Скитальца — тому новое подтверждение.

Увы, старый друг, здесь ты не прав. Народ Империи и даже его боевой авангард — «Союз Борьбы» — еще не готов к принятию демократии.

Для этого надо вернуться на много лет и почти на тысячу километров назад, в столицу 26-й провинции город Лосхабнио, где его отец служил директором провинциального архива Управления по воспитанию.

Этот архив не был похож на другие городские архивы.