Время жить. Пенталогия (СИ)

Буонн переводит взгляд на рабочих. Двое из них стоят отдельно от остальных, в глазах — только горе и боль утраты. Родственники? Нет, родственников нет в живых. Тогда знакомые? Соседи? Друзья? Какое это теперь имеет значение?

Департаментскому советнику не хочется новых смертей. Особенно, когда собственная жизнь висит на тонкой ниточке.

— Все эти люди… неплохо потрудились, — негромко говорит он, еле заметным жестом показывая на группу рабочих. — Так пусть же они теперь…так же потрудятся… и на наших объектах… Приказываю… доставить всех на Центральную базу…

И только убедившись, что его приказ правильно понят и выполняется, он, наконец, раскусил упругую капсулу болеутолителя, отправившую его в успокоительный целебный сон.

«Наши объекты? Центральная база? О чем это он?» — мелькнуло в голове у Собеско.

И вдруг он понял, что имел в виду пришелец. И грустно переглянулся с Дилером Дакселем, который, конечно, тоже быстро догадался, что это означает.

— Нет, я не осуждаю, не могу осуждать его, — прошептал Даксель.

Он не договорил, горько махнув рукой.

В это время дошло и до верзилы-бригадира. Тихо, бочком, бочком, он попытался выбраться из толпы, но наткнулся спиной на ствол оружия одного из пришельцев.

— Я гражданин Горданы, я не с ними, отпустите меня! — истошно завопил он, но новый тычок стволом в бок заставил его замолкнуть.

Потом их долго вели по узким тропинкам и дорожкам вниз к берегу. Скалы и расщелины вокруг казались очень соблазнительными, но позади мрачно топали двое пришельцев с оружием наизготовку, оба на голову выше почти любого из филитов, и это парализовывало волю.

На берегу их ждал летательный аппарат, похожий на самолет с раздутым фюзеляжем и короткими треугольными крыльями. Снизу на песок опускался узкий пандус. Их заставили взойти по нему, и пандус медленно поднялся, отрезав их от мира и оставив в кромешной темноте.

И еле слышный шепот Дакселя.

— Знаешь, Кен, если поискать, во всем можно найти что-то хорошее.

Наверное, и сам Собеско вряд ли мог сказать, почему ему вдруг стало так смешно. Очевидно, потому что в безвыходном положении, когда все потеряно и исправить ничего нельзя, смеяться все же лучше, чем жаловаться на судьбу и плакать.

Глава 44. Как это было… и как это было на самом деле

— (вяло) Ну, привет.