Время жить. Пенталогия (СИ)

— Слушай, ты чего такой скучный? Хочешь, хохму тебе расскажу?

— В общем, заступил я вчера помощником дежурного по посадке. Работка — не мне тебе объяснять — муторная и беготная до невозможности. Так сегодня утром, за пару часов до смены, подзывает меня шеф. Спрашивает, ты, мол, принимал вчера катер с раненым?… Да, ты же знаешь, одного нашего ранили вчера?!

— Знаю. Он в соседнем отсеке лежит. Интенсивных процедур. Говорят, через полдюжины дней выпишут.

— А ты знаешь, как его ранили?

— Не. Слышал только, куда. В живот.

— Во даешь! Лежишь тут рядом, а ничего не знаешь! Так слушай! Этот тип — какая-то большая шишка, из штатских. Он на Западном континенте был, с нашей миссией, и поехал осматривать какую-то стройку. А там, представляешь, один из местных ткнул его ножом прямо в брюхо!

— Вот. Так его и привезли сюда, значит, лечить. Вот я и говорю, спрашивает меня шеф, ты, мол, вчера катер принимал? Ну, говорю, я. А он мне: а ты знаешь, что в катере еще груз был? Я говорю, нет, никто мне об этом грузе не сообщал, как отогнали катер на восьмую площадку, так он там и стоит.

— Что ну, головой думать надо, мозги разрабатывать! Филиты это были, понял?! Пленные. Это знаешь, закон есть такой, если кто-то из низшей расы совершит покушение на представителя высшей расы, так не только его самого в расход, вместе с родственниками, но и всех, кто рядом был и не помешал. Так тот штатский добрый был, их казнить не захотел, а приказал всех доставить сюда, чтобы трудом вину свою искупили.

В общем, пошел я за ними. Прихожу, а там возле этого катера кто-то из техников крутится. И так крутится, и сяк, чуть ли со всех сторон его не обнюхивает. И вид у него совершенно очумелый. Что, спрашиваю, проблемы? Да, говорит, есть немного. Звуки тут какие-то странные. Будто бы в грузовом отсеке кто-то есть. Только сказал — вдруг в грузовой люк изнутри как забарабанят! Техника этого так прямо в сторону унесло! Глазищи — во! А я ему — так, спокойно: пустяки, дело-то житейское, это груз немножко буянит, ничего особенного.

Открыл я люк, смотрю — вываливаются. Целая куча, все какие-то грязные, оборванные и воняют, знаешь так, прилично. Точнее, неприлично… И все чего-то галдят по-своему. Обступили, руками машут, чего-то, видать, требуют. Тут мне не по себе стало. Восьмая площадка — она же на отшибе, с одной стороны — склады, с другой — склады, а с двух остальных — чистое поле.