Время золотое

Отец знал о нем нечто такое, что могло погубить Чегоданова. И он устранил отца. Какой-нибудь кагэбистский яд, какой-нибудь укол, и – разрыв сердца. Мама говорила, что незадолго до смерти он шептал ей: «Я знаю, он хочет меня убить!» В его смерти присутствует какая-то ужасная тайна. Папа приснился мне, босой, в белой рубахе, как мученик на церковной фреске. Он говорил мне: «Отомсти! Отомсти!» – Прекрасное лицо Паолы подурнело от ненависти, как на античной маске, у которой рот вдруг превратился в черную яму, а на лбу пролегла кривая морщина.

 – «Отомсти! Отомсти!»

Бекетов смотрел на прекрасное жемчужное лицо Паолы, которое вдруг обезобразила тень ненависти. Хотел понять природу этой испепеляющей ненависти, которая помутила разум красавицы, вызвала галлюцинации и бреды.

– У вас есть для этого все возможности. – Бекетов осторожно приближал Паолу к теме, ради которой он нанес ей визит. Так рыбак, поймав на крючок тяжелую рыбу, играя леской, подводит к сачку, чтобы выхватить из воды в блеске солнечных брызг. – Чегоданов слаб, как никогда.

Время его завершается. Народ восстал, сметает его. У России будет другой президент. Пусть на улицы выйдут полмиллиона граждан, и диктатор сбежит. Вы бы могли привести на площадь своих сторонников.

– Я могу, я в силах. – Паола гордо подняла волевой подбородок, напоминая воительницу, за которой двинется несметное войско. – Меня упрекали за мою передачу «Постель-3». Говорили, что я растлевала целомудренную молодежь. Но я их спасала от чудовищной жизни. От тоски, на которую они были обречены в своих бараках, гнилых домах, среди пьянства и поножовщины, среди мертвой, как зловонный склеп, русской провинции.

Я привозила их в столицу, показывала другую жизнь, иные возможности. Будила их сонные души. Они вожделели, желали меня. Пьянели от запаха моих духов. Сходили с ума, если я показывала им свою обнаженную грудь. Они были готовы идти за мной через моря и материки, были готовы покорять царства, сражаясь за право поцеловать мою руку. Теперь, когда я стала политическим лидером, они – моя партия, мои боевые отряды. Они внесут меня в Кремль на руках, а Чегоданова сбросят с колокольни Ивана Великого.

– Вы – античная богиня, Афина Паллада. Вы лидер нового типа, не похожий на изнурительных старомодных политиков. Вместо унылых речей вы издаете любовный стон, и на этот упоительный звук стекаются сотни тысяч. Вместо бесцветных и тусклых транспарантов вы показываете свое ослепительно-белое плечо, и толпа обожает вас, как небожителя.