Время золотое

Мы те, среди которых родились Александр Невский и Дмитрий Донской, Сергий Радонежский и Серафим Саровский, Суворов и Жуков, Пушкин и Гумилев. И сегодня, сражаясь за Россию, мы продолжаем подвиг Куликова поля и Бородина, Сталинграда и Курской дуги! Враг не пройдет!

Площадь взревела. Золотой танк полыхнул сиянием. Ракетный двигатель брызнул солнечным серебром. Репортеры давились, тянули свои телекамеры и микрофоны. Бекетов слушал с восхищением. Перед народом предстал новый лидер, преображенный вождь, плоть от плоти великой страны.

Свершилось то, к чему так стремился Бекетов. Случилось чудо. Ясный лицом, неколебимый духом, исповедник Русской Победы, Чегоданов звал народ в грозное и прекрасное будущее. И народ, услышав в себе таинственные гулы истории, шел за своим вождем.

– Мы вышли в священный поход, и вместе с нами идут наши предки и наши еще не родившиеся младенцы. Нам предстоят годы терпеливых трудов и часы неувядаемой славы. Враг России будет разгромлен, и его опозоренные знамена упадут на брусчатку.

Братья, мы победим! С нами Бог!

– Президент! Президент! – выдыхали тысячи ртов.

Бекетов чувствовал, как глаза наполнились слезами, а сердце любовью к этому человеку у ослепительного самолета, вокруг которого играли лучи. Он любил его, был верен ему, был готов служить ему, идти за ним сквозь все труды и невзгоды.

Площадь колыхалась, гудела. Чегоданов стоял, воздев руки. Внезапно к небу устремились лазерные пучки, и на облаках, на волнистых тучах стали рисовать волшебные узоры.

Божественные цветы – алые розы, белые лилии, голубые тюльпаны, фиолетовые пионы. Все небо было в дивных цветах, словно к земле приблизились сады Рая, и все, кто стоял у трибуны, вместе с Чегодановым, возносились в эти райские цветники.

В апрельское воскресенье состоялись президентские выборы. Зашевелился огромный муравейник страны, и люди прилежно потянулись бесчисленными тропами выбирать себе матку. Избирательные участки в школах и Домах культуры были украшены первыми цветами.

Классные дамы, взявшие на себя роль председателей счетных комиссий, перелистывали списки, словно школьные сочинения. Кабинки напоминали часовенки, в которых один за другим скрывались избиратели, сжимая заветный бюллетень. Наблюдатели, как зоркие ястреба, подмечали промахи и злоупотребления комиссий. Полицейские с дубинками охраняли священные алтари – прозрачные урны. Камеры наблюдения делали выборы гласными и открытыми.