Каждый листок походил на другой. Поверху — голубая полоса с желтым текстом:
«ОХРАНА А/О СЕНТИНЕЛ» свед. ссыл. прим.»
Все сведения в строчках относились ко времени с июня по июль. После «ссыл.» чаще всего стояло имя: Ян Нуккер. После «прим.» иногда имелся какой-нибудь чудной знак.
Потом ряды зеленых полос с именами служащих, их личные номера, адреса, телефоны. Чаще всего молодые люди, никого старше сорока.
А затем графы, в которых рассказывалось, когда и где работал данный служащий, день за днем.
Там были указаны самые разные предприятия, которые, возможно, захотят прибегнуть к услугам охранной фирмы.
И там были перечислены все предлагаемые часы дежурств, круглосуточно, и все дни недели.
— Хе-хе, — засмеялся Зверь, — здесь есть и тот, кто убивал. Предлагаю читать это так: чилийским методом. Забираем всех и запираем на плавательном бассейне.
— Прикрой пасть, чернозадый, — сказал я. — Это тебе не курды. Это шведы. Если мы заберем всех сто двенадцать, а там только один виновный, а сто одиннадцать невиновных шведов, знаешь, какой поднимут хай!
— Мuy bien,[25]— уступчиво сказал глубокий голос.
— Тогда это работьонка для полиции.
Я выругался и крутанулся на стуле вокруг себя.
— А далеко ты продвинулся с засекреченными кусками?
Лицо Зверя перекосилось, на нем были огорчение и боль.
— Друзжище...
— Дружище, — поправил я.
Он выглядел печальнее, чем бульдог, выпрашивающий подачку на вегетарианском обеде.
— Друж-жище! Я, может, вообще с этим не справлюсь. — Он замолчал, а я ждал продолжения. С аргентинцами надо следовать особой тактике: ведь это люди, которые могут назвать столкновение двух скорых поездов «небольшой накладкой».
— Это очень трудно, — жаловался глубокий голос. — Восемь серий, закодированных американской программой под названием «Watchdog».[26]Копии снять с них нельзя. Я должен расшифровывать оригиналы. Это трудно. Требует осторожность.
Я тяжело вздохнул. 112 фамилий. 112 адресов. Что мне было нужно, так это спортивный союз почтовиков, чемпион сыщиков Блумквист[27]и высший выигрыш в лотерее.
Зверь в отчаянии поднял руки.
— Мы можем делать только одно, — сказал он. — Мы можем делать только то, что решил делать Юлле.
— Точно, — отозвался я. — А что будет потом? Виси, виси, моя звезда-сыщик?
Опять эта ослепительная улыбка. Я вздохнул еще раз, еще глубже.
— Ладно, — сказал я. — Где у тебя телефонные справочники?
Зверь повернулся и подвинул ко мне свой блокнот.
— Уже пришла суббота, — сообщил он. — Один час ночи. На работе его нет.
