Он смотрел на меня сердито, но только какую-то секунду. Потом сунул нож в мешок и задвинул его под диван. Обойдемся ружьем с солью и линьком. Обычная неделя для Зверя.
Мы долго сидели за столом на кухне, пили пиво, ели бутерброды и беседовали. Когда говорить было больше не о чем, молчали. Под конец Зверь улыбнулся своей белозубой улыбкой, которая заставляет чувствовать, что он тебя видит насквозь.
— Кармен, — сказал он, — вот твоя большая проблема.
Конечно, кивнул я, но на всякий случай спросил:
— В каком смысле?
Он развел руками:
— Ты будешь действовать как практик? Или как.
.. — Его ресурсы шведского иссякли. — Un caballero, un hombre de honor?
— Человек чести, — перевел я. И отрезал: — Я буду действовать по-деловому!
Его улыбка стала еще шире, еще язвительнее.
— По-деловому? Такое намерение исключает честь.
— Бывают и честные деловые люди, — раздраженно отозвался я.
Зверь не смотрел на меня. Он сворачивал сигарету.
— Твой анализ слабый. Твой честный деловой человек — это разве не... anacronismo?.
.
— Да, — сказал я. — Анахронизм... Вне времени... Вне моды... Как Швеция.
Зверь недоверчиво кивал. Только в разговоре по-шведски я и мог посмеиваться над ним.
— Каждый круг людей играет со своими правилами, — сказал он. — Каждый круг начинает установлять свои законы. Все должны их выполнять, а то тюрьма. Но есть прорешки во всем, что написано на бумаге. Можно делать плохие вещи, и не накажут. Значит, любой круг людей должен иметь ненаписанные правила, правила чести. Каждый круг должен иметь профессиональную этику и, кроме этого, общественную нравственность.
— Он мягко улыбнулся. — Хорошо у вас сказано, у шведов: дух и буква закона. Надо жить в духе и букве закона. Существует честь.
Скоро он начнет, пожалуй, звонить в колокола. Но Зверь и не думал закругляться:
— Мало выполнять закон, чтобы сохранить честь. Не может и быть так, чтобы солдат убил безоружного священника у врагов, а потом шел к своим, в свой круг, и хвастал этим. Священник не может отказать вражескому солдату в последнем отпускании грехов, а потом пойти к своим в свой круг и получить похвальбу.
— Похвалу, — сказал я.
Он зажег свою кривую сигарету и лишь потом поправился:
— Похвалю-у... У каждого человека, кто имеет оружие, должна быть честь. Атомная бомба — это оружие. Сабля — это оружие. Служба — оружие. Взгляд — оружие. И аргумент — оружие. Все, у кого есть оружие, должны иметь честь.
— Бизнес не оружие, — сказал я.
— Деньги — оружие.
— Лишь иногда, — сказал я.
