Он пытливо посмотрел мне в глаза.
— Нет, — сказал он. — А тебе?
Я уставился на него, стараясь сделать непроницаемым свое распухшее лицо.
— Но как ты узнал? Кто тебя разбудил? Кто сообщил? — выдавил я наконец из себя.
Он не отвечал... Качал головой и улыбался:
— Так она тебе звонила? Ты знал об этом ограблении? Кто тебя вздул?
Я попытался составить ответ, который хотя бы выглядел правдивым:
— Я об этом знал не больше, чем ты.
Он внимательно глядел на меня, но уже не улыбался. Я ответил удивленным взглядом: поплиновый плащ, шляпа.
..
Вокруг ограждения собрались любопытные. Машины останавливались прямо на траве, подходили люди в летних рубашках и шортах. Полицейские засучили рукава, Янне красовался в рубашке с короткими рукавами и текстом на спине: «С «Утренней газетой» в завтрашний день». А Тарн был в плаще и шляпе..."
"Он выглядел здесь столь же чужеродным, как водолаз на торжественном разводе караула.
— Ты готов? — спросил он.
Я кивнул.
— Так поехали.
Стоявший возле радио Янне вдруг сказал:
— Восемнадцать миллионов.
— Тарн присвистнул.
— Кто это сказал?
— Почта. Если машина была загружена полностью. А она вроде и была так загружена.
Мы молча постояли у машины. Наконец я сказал:
— Вот черт. Восемнадцать миллионов крон.
Тарн засмеялся:
— Тебе бы они пригодились. Жил бы как плейбой, для начала сделал бы пластическую операцию лица.
— Далеко они в полицейской машине не укатят, — сказал Янне.
— Она уже стоит в каком-нибудь гараже, — сказал Тарн. — И давно стоит.
Мы уселись в машину, но не сразу двинулись с места.
Сидели молча, потом Тарн мечтательно произнес:
— Восемнадцать миллионов крон...
Янне засмеялся:
— Тони Берг будет весь день просто вылизывать все дороги! Со включенным радио и наручниками наготове.
Тарн бледно улыбнулся.
— Лишь бы он не открыл стрельбу по какой-нибудь полицейской машине.
Гун уставилась на меня, разинув рот, когда я вошел в лабораторию.
— В чем дело? — раздраженно спросил я. — Так глазеть могут только люди невоспитанные.
— О, извини. Я так удивилась.
— Чему? — рыкнул я.
— Не ждала тебя так рано, — улыбнулась она. — Ты же в вечерней смене. А пришел на пять часов раньше.
— Вот видишь. У нас, у временных, свои амбиции. Вы-то, пожизненно нанятые, считаете только выслугу и минуты до пенсии.
Она поцеловала кончики пальцев и похлопала меня по распухшей щеке.
— Сколько у тебя пленок?
— Пять, — ответил я. — Две цветных.
Я прошел по длинным коридорам в комнату фотографов, чтобы заглянуть в свою ячейку.
