Он молодой и здоровый мужчина, она не может, не должна ему отказывать. Но не получалось. Он обнимал ее, а она думала о сыне. Как они могут заниматься этим, когда за стеной спит их Мальчик? Она всегда думала о Мальчике, каждую минуту. И еще – о той несправедливости, которая выпала на их долю.
Амалия приходила редко и только по вечерам, зная, что племянник уже спит. В детскую не заходила, заводила разговор ни о чем – о новом платье, о замшевых ботиках. «Цена тааакая!» – Амалия закатывала глаза. Еще она жаловалась на коллег, на мать, ставшую к старости страшно занудной, критиковала знакомых, рассказывала про новинки кино.
И лишь перед самым уходом нехотя спрашивала:
– Ну а что у тебя? Все нормально?
Анна понимала: сестра боится, что она начнет жаловаться, плакать, проклинать и рассказывать про свою жизнь. Она улыбалась и повторяла за сестрой:
– Да, у нас все нормально, не беспокойся.
Можно подумать, Амалия беспокоилась! Со вздохом облегчения сестра убегала.
«Не на что обижаться, – уговаривала себя Анна.
– Во-первых, Амалия есть Амалия. А во‐вторых, никто не хочет слушать про чужое горе. И видеть его – тем более».
Свекровь пришла к ним спустя год после рождения Мальчика. Пани Эстер молча подошла к детской кроватке, отодвинула полог, чуть наклонилась, чтобы получше разглядеть внука. Ее лицо исказилось гримасой боли.
– За что? – шептала она. – Ты мало у нас отнял? Тебе было мало Бейлки, Моше, Иосифа и Рахель? Ты, видно, забыл про Марека – конечно, – ему было всего три месяца! Я думала, мы с тобой давно рассчитались.
А нет, ты хочешь еще! Еще и этого ребенка, все тебе мало. Я проклинаю тебя!
Анна вздрогнула.
Не снимая черного бархатного плаща и крохотной шляпки с вуалью, сидя на краешке стула и прижав к лицу руки в кружевных перчатках, Эстер повторяла, как умалишенная:
– Мало! Все тебе мало! Когда же ты успокоишься! Бедные мои дети! За что это вам? Ладно мне, но вам?
Пытаясь успокоить мать, Марек обнимал ее, совал стакан с водой, но она отталкивала его руки и продолжала причитать.
– Пани Эстер, – дрогнувшим голосом заговорила Анна. – Не стоит так реагировать. Мы… мы так любим его! И мы даже… счастливы.
– Дура, – коротко бросила свекровь. – Счастлива? А мой сын? Он тоже счастлив?
Анна посмотрела на мужа.
Тот скорчил мину, дескать, не обращай внимания! Ты все знаешь про эту актрису!
Но потом случилась странная и почти необъяснимая история.
