Обиделся или провел окончательный водораздел между ними?
К разговору они вернулись спустя неделю, и начал его Марек:
– Ты всегда была сильнее меня, да и всех остальных. Сильнее, смелее и правдивее. Ты сказала то, о чем я и подумать боялся. А уж произнести! Нет, я бы не смог.
Анна прижала руки к груди. Сердце билось как сумасшедшее.
– В общем, Аннушка, – он отвел глаза, – ты права. Не будем ничего загадывать, но сегодня… Сегодня ты права. Спасибо, что ты нашла силы. Я бы не смог.
Анна кивнула.
– Ты молодец, Марек. Надо иметь смелость согласиться с этим. Знаешь, мне кажется… тебе надо отправиться в путешествие, все равно куда, лишь бы уехать. И хорошо бы не на неделю, а на приличный срок. Ты сможешь решить этот вопрос на работе?
Марек пожал плечами:
– Не знаю.
Но через пару минут осторожно добавил:
– А может, нам отправиться вместе?
Анна покачала головой и твердо ответила:
– Нет.
Через месяц он уехал в Израиль. На этом настояла Эстер. Во-первых, несколько лет назад в Израиле, в Реховоте, нашелся выживший после восстания в Варшавском гетто ее двоюродный брат – это было невозможным, нереальным чудом.
Во-вторых, близкий, еще школьный друг Марека Йоси теперь обретался в кибуце. Ну а в‐третьих, Эстер мечтала, чтобы сын побывал на Земле обетованной, земле их предков.
– Помолись у Стены Плача, Марек! За всех погибших, за нашу семью.
– Мама, я не умею молиться, – твердил растерянный Марек. – Я не знаю ни слова молитв!
Эстер усмехнулась:
– Помолись своими словами, сынок.
Попроси его, чтобы им там было спокойно.
Но когда были собраны многочисленные бумаги и документы, Марек растерялся.
Анна успокаивала его, убеждала, что он просто обязан там побывать, Эстер права: увидеть дядю Соломона, дружка детства рыжего Йоську, и он просто обязан выполнить просьбу матери. Может, ей будет легче.
О будущем не говорили. Их будущее, совместное или раздельное, было туманным и непонятным.
У калитки Анна улыбнулась, помахала.
Садясь в такси, Марек оглянулся, и она увидела его перепуганные и растерянные глаза.
Анна прошлась по дому и вдруг ощутила такие свободу и легкость, с которыми была незнакома и от которых закружилась голова.
Марек писал подробные, длинные письма. Красочно и сочно описывал природу, архитектурные памятники, местных жителей, местную кухню, растения и цветы. Он был поражен, удивлен и растерян, и, кажется, не ожидал ничего подобного.
