Хороший человек был, хороший, пусть земля ему пухом будет.
— а баба Нина, — боясь услышать ответ, интересуюсь я, — жива еще?
— Жива, но лучше б, наверное, уже на том свете была, — качает головой она. — Такое горе у нее, Сонечко, такое горе… Внучек ее непутевый в тюрьму-то загремел. Вот так. А с виду такой мальчик хороший был, всем помогал, а оно вот как — в тихом омуте черти водятся.
— Тимур? В тюрьме? — ахаю я, не веря своим ушам.
Перед глазами сразу же появился образ веселого мальчишки, на несколько лет младше меня, за которым я постоянно таскалась в детстве.
Он знал каждое дерево в лесу, каждую речку в округе, лисьи норы, где прячутся ежики и как бросать камешки в воду, чтобы отпрыгивали лягушкой.
Кажется, в последний раз я виделась с ним летом после окончания школы. Он катал меня на старом мотоцикле и просил научить целоваться. Уже в свои четырнадцать он был красавчиком, а ко всему остальному, еще и весьма харизматичен и с отличным чувством юмора. Я с улыбкой вспоминаю тот день.
Тимур был добрым ребенком из которого должен был вырасти настоящий мужчина.
Его воспитывала бабка, которая была мне словно родной.
И теперь я недоумевала, что такого мог сделать этот парень, который и мухи не обидел бы, что оказался за решеткой.
— А за что его? — спрашиваю сиплым голосом.
— Ой, не спрашивай, девочкам такого лучше не слышать. На всю деревню скандал был. Со столицы приезжала милиция. А Нинка так плакала, так плакала… А сейчас совсем от горя слегла, вот хожу к ней, приношу что-нибудь поесть….
Из дома бабы Кати я выходила в расстроенных чувствах. Было жаль и Тимура, и его бабушку. Не верилось, что дяди Юры уже нет в живых. Кажется, только сейчас я начала понимать на сколько выросла. Оказывается, показателем возраста являются люди, которые окружают вас с самого детства.
Смотря на сгорбленную старушку я вспоминаю ту проворную, работящую женщину, которой она была еще лет десять назад. К сожалению, время не щадит никого и не только дома вокруг стали старыми и дряблыми.
Я шла, чавкая кроссовками по болоту и в очередной раз предавалась унылым мыслям. А еще решила, что надо бы проведать бабу Нину и помочь ей по дому, раз уж застряла здесь на неопределенное время.
Все эти новости на столько поразили меня, что до самой ночи я не вспоминала о Денисе, а как только залезла под одеяло — принималась жалеть себя и проклинать его.
Так прошло еще несколько недель.
