Все дьяволы здесь

Как к своим детям, своим тетушкам и дядюшкам, братьям и сестрам.

Стивен находился где-то посередине между дядюшкой и старшим братом.

Приезжая в Париж, его крестный почти всегда в воскресенье завтракал с мадам и месье. Ребенком Арман присоединялся к ним за этим кухонным столом и ел жареную курицу или пирог с рыбой. Еду покупал Стивен, а готовила ее мадам в фартуке. Мужчины пили пиво во дворе, а Арман помогал в кухне.

Эта кухня, этот дом не изменились. А он изменился. Был ребенком, стал взрослым. Был отцом, стал дедом.

Из ребенка с мукой на руках стал мужчиной с кровью на них.

Но при этом он всегда оставался для них «мальчиком». А они для него всегда – «мадам» и «месье».

Месье наблюдал за тем, как Арман сделал большой глоток пива и стер пену, оставшуюся на усах.

И он не лукавил. Месье явно набил руку на варке пива.

Мадам Фобур, руки которой перестали дрожать, нарезала pain au citron толстыми ломтями и поставила на стол керамическую ванночку со взбитым сливочным маслом.

– Вы хотите узнать у нас, что случилось, – сказала она, показывая кончиком ножа то на Гамаша, то на Бовуара.

 – Мы ничего не видели и благодарим за это Бога.

– Жаль, что не видели.

– Не говори так, месье. Они бы и нас убили.

Она положила нож и прикоснулась к его руке жестом, столь же священным, как крестное знамение.

– Как вы знаете, месье Горовиц занимает весь верхний этаж. И отсюда нельзя увидеть его окна, – сказал месье. – Они выходят на улицу, а не во двор.

– Полицейские все еще там, ищут что-то, – сказала мадам.

 – Мы предполагаем, что они захотят потом поговорить с нами.

– Еще не говорили? – спросил Бовуар, кинув взгляд на Гамаша.

– И вы не видели, чтобы кто-то посторонний заходил вчера во двор? – спросил Арман. – Никто вам не звонил?

– Разве убийцы спрашивают у консьержей разрешения войти? – спросила мадам, и Жан Ги улыбнулся.

– Нет, не спрашивают, – согласился Арман.

Этот дом был типичным для квартала, в котором он стоял. Большая деревянная дверь с тротуара открывалась прямо во двор.

Обитатели дома проходили по двору к другой двери – за ней находился лифт, хотя большинство, если могли, пользовались лестницей.

Лифт был клеточного типа, тесный, старый, хлипкий.

– А сегодня утром? – спросил Гамаш. – Никого не видели?

– Я видел тебя и мадам Гамаш, – сказал месье. – Это было часов в девять. Я вышел поздороваться, но вы уже вошли в здание. Это вы обнаружили тело?

Гамаш хотел было вежливо отказаться, но понял, что это обидит хозяйку.