Все дьяволы здесь

Вернувшись домой с покупками и сняв пальто, Гамаш вдруг вспомнил, что у него есть кое-что в кармане.

– Это тебе, – сказал он, передавая Рейн-Мари пакет с раскрошившимся pain au citron. – От мадам Фобур.

Она с улыбкой взяла пакет.

Ему хотелось поговорить с ней. Побыть с ней наедине. Опуститься в кресло с чашечкой чая и поделиться тем, что случилось с ними с того момента, когда они расстались. Выслушать рассказ о ее дне, рассказать о своем.

Об отредактированной записи с камер наблюдения.

О постоянно множащихся свидетельствах того, что Стивен узнал что-то о ГХС и фуникулерном проекте компании в Люксембурге.

О документах и фотографии, предъявленных комиссаром Фонтен и бросающих тень на Стивена времен войны.

Но у него оставалось время только на то, чтобы по-быстрому принять душ и переодеться перед приходом Дюссо.

Если кто и мог добраться до истины, таящейся в архивных документах, так это Рейн-Мари. Поэтому он и пресек разговор о ее конкретном навыке. Пусть уж лучше префект не знает о том, насколько Рейн-Мари мастер в подобных делах.

Он надеялся, что Клод, его старый друг, никак не замаран. Но если когда-либо и было время для осторожности, то именно сейчас.

Рейн-Мари так же сильно хотела как можно скорее рассказать Арману о том, что она узнала от Анни. И о коробке, спрятанной в ящике их комода.

Но сначала она должна была убедиться в том, что права.

Анни уже легла спать. Оноре был уложен, накрыт одеялом и тут же уснул.

Жан Ги помедлил в дверях, глядя на крепко спящего мальчика.

Потом его взгляд переместился на колыбельку. С мобилем над ней, который он сам и подвесил. Над головкой его дочери будут крутиться крылатые единороги, звезды, радуги, наигрывая колыбельную Брамса.

В углу стояло удобное кресло – чтобы Анни кормила в нем дочку грудью. В этом кресле Жан Ги воображал и себя с дочерью на руках, поющего песни, которые ему пела мать.

– «Снег над лесом и над речкой, – тихонько запел Жан Ги над пустой кроваткой. – Пусть родится человечек.

Он оставил дверь в спальню приоткрытой и вернулся в гостиную. Ему чудился мягкий снег, который вскоре будет падать на лес и почти замерзшую реку. Там, дома.

– «Тайна совершится», – пропел он себе под нос.

То, что рассказала ему Анни, сильно встревожило его, хотя он и старался не делать из мухи слона.

Посмотрев в очередной раз в окно и пробормотав: «Долбаные флики», Жан Ги сел за компьютер. Ему пришло письмо от Изабель Лакост из Монреаля.