Все дьяволы здесь

Они сгрудились над ноутбуком, и Жан Ги показал им запись, длившуюся долю секунды: женщина, входящая в отель.

– Это было вчера, ближе к вечеру, – пояснил он.

– Это глава ГХС, – сказала Рейн-Мари. – Узнаю ее по годовому отчету.

Эжени Рокбрюн и в самом деле была узнаваема. Вероятно, единственная седоволосая женщина в вестибюле, а может, и во всем отеле или даже в Париже.

– А теперь… – сказал Бовуар, выводя на экран следующую запись. – Это полчаса спустя. Посмотрите на отражение в подносе в руках официанта.

Они увидели, как официант в форме ставит на стол чайник и трехслойную башню из маленьких сэндвичей и птифуров.

Они просмотрели запись дважды, прежде чем Арман нажал на паузу.

– Это Клод Дюссо, – сказал он и вздохнул, уставившись на экран. – Встречается с главой ГХС. Круг замкнулся.

Его опасения подтвердились.

Несмотря на напряженную атмосферу этого вечера и растущую неловкость в общении Армана со старым другом и коллегой, он все еще лелеял надежду, что недопонял чего-то, ошибся.

Но больше нельзя было прятаться от правды.

Послеобеденный чай с главой инженерного гиганта вряд ли можно считать преступлением. Но Клод был префектом полиции Парижа. А ГХС, судя по всему, по шею увязла в этом деле.

В деле об убийстве. Попытке убийства. И каком-то преступлении, о котором стало известно Стивену.

К тому же на прямой вопрос о том, знает ли он главу ГХС, Клод Дюссо ответил, что не знает.

Он солгал, глядя в глаза Гамашу.

– А кто второй? – спросила Анни.

Они видели его затылок и часть лица, когда он повернулся, слушая мадам Рокбрюн.

Темноволосый, с короткой стрижкой. Чисто выбритый.

– Охранник мадам Рокбрюн? – спросила Рейн-Мари.

– Я так не думаю. Не будет охранник пить чай с охраняемым, – сказал Арман. – Это участник встречи.

– Да что же такое происходит? – спросила Рейн-Мари. – Не могу себе представить, чтобы президент компании в публичном месте давал префекту полиции распоряжение убить кого-то.

– Они явно не знали, что Стивен остановился в этом же отеле, – сказал Жан Ги. – В нескольких лестничных пролетах от них.

Арман приблизился к экрану. И вспомнил зернистое изображение Гиммлера в баре «Жозефина».

Об ужасных вещах говорили самоуверенные люди в общественных местах. И не случайно эту запись стерли. Когда убийцы и следователи делают промахи, им приходится заметать все следы.