Все дьяволы здесь

В этом здании Парижского архива хранилось почти сто километров документов, первые из которых относились к 600 году, а последние – к 1958-му. Но для Гамаша все свелось к одной маленькой записи.

Он ожидал увидеть что угодно, но только не это.

– Ох, Даниель, – прошептал он.

Жан Ги выглянул в окно и постарался представить, что он не в набитом битком лифте. Что он не прижат к стеклу.

Он закрыл глаза и вообразил, что сидит с Анни и Оноре в бистро в Трех Соснах. Слушает, как их друзья и соседи смеются и разговаривают.

Он сделал вдох. Но вместо сосны, или кофе, или даже странно успокаивающего запаха земли ощутил аромат «Саваж» от «Диор». И почувствовал, как в него впиваются чужие локти.

Невозможно было отрицать тот факт, что он находится в переполненном лифте и что Париж лежит у него под ногами. В буквальном смысле.

Лифт поднимался все выше и выше, а пространство все сжималось и сжималось. Запах становился все более и более удушливым.

Наконец лифт остановился, и Бовуара вынесло на самый высокий уровень Эйфелевой башни.

Ветер щипал лицо. Бовуар подошел к краю, вдыхая свежий воздух.

– Почему мы здесь? – спросила Северин Арбур.

Бовуар огляделся и, увидев человека, которого искал, жестом подозвал его к себе.

– Ксавье Луазель, это Северин Арбур.

– Мы знакомы, – сказал Луазель, протягивая свою большую руку.

Мадам Арбур посмотрела на его руку, потом на Бовуара:

– Он охранник в ГХС. Я видела его, когда отмечалась на проходной.

Северин Арбур не боялась высоты, что было весьма кстати, потому что она находилась на самой большой высоте, на какой может находиться во Франции человек, не имеющий крыльев.

В «Ле Комптуар» было шумно, когда Рейн-Мари и Арман вошли внутрь.

Они встретились взглядом с хозяином, и для них загорелась лампочка на маленьком столике в углу.

Арман и Рейн-Мари хорошо знали это бистро в Одеоне. Знали хозяина. Знали посетителей. И опознали бы любого незнакомца, который попытается подслушать их разговор.

Они заказали два салата «Ницца», и Арман рассказал ей о коротком сообщении, пришедшем от Жана Ги.

Это ничуть его не удивило. Арман догадывался об этом. Что его озадачило, так это то, насколько искусной была его тень и насколько неуклюже Жан Ги доказал это.