Все дьяволы здесь

– Вы все еще мне не доверяете? Что я должна сделать, чтобы вы поверили?

– Дело не в этом, – сказал он, хотя, конечно, именно в этом и было дело. – Дома вы не будете в безопасности. Безопасно для вас быть среди людей. Вам нужно попасть в архив. Там вам будет отлично.

– Отвратительно, Тошнотворно, Лейкозно, Истерично, Чахоточно, Нудно, Омерзительно?

Гамаш удивленно посмотрел на нее, и она объяснила:

– Бовуар рассказал мне о вашей квебекской деревне. Он много про нее рассказывал. Очевидно, там живут отличные люди.

Они вышли из квартиры и быстро пошли по темным улицам района Маре, безуспешно пытаясь избегать луж на пути в архив.

– Они действительно отличные. Как и я.

Он позвонил жене, и, когда они подошли к массивным воротам, Рейн-Мари и Жан Ги уже ждали их по другую сторону ограды.

Арман удивился той волне эмоций, которая нахлынула на него. И той пропасти, которая существовала между ними, той неизмеримой дистанции между «там» и «здесь».

– Позвольте мне пойти с вами, – сказал Жан Ги.

– Клод хочет поговорить со мной с глазу на глаз.

– Ну и что, я могу быть поблизости. Наблюдать на расстоянии.

– И что ты будешь делать? – спросил Арман.

Не вдаваясь в подробности, они оба знали, что если до этого дойдет, то Арман будет мертв еще до того, как упадет на землю, а Жану Ги не останется ничего другого, кроме как самому подставиться под пулю.

– Оставайся здесь, – сказал Арман. – Я выйду на связь, как только смогу.

Уходя от них на встречу с Дюссо, он остро ощутил свое одиночество.

Глава тридцать шестая

– Великолепно, правда? – сказал Клод Дюссо, остановившись рядом с Арманом.

Они смотрели на фонтан Морей на площади Согласия. Он был подсвечен в темноте, и казалось, что струи, вырывающиеся из пастей прыгающих дельфинов, состоят из ртути, а не из воды.

– Да, – согласился Арман.

Он много лет не останавливался, чтобы полюбоваться этим фонтаном, проходил мимо на своем пути от Елисейских Полей к саду Тюильри.

Но сегодня он смотрел на фонтан. И обратил внимание, что центральная часть громадного фонтана покоится на мифических фигурах, представляющих собой океаны, и все эти фигуры расположились на корабельных рострах.

Символ Парижа? Судно, которое швыряют волны, которому грозит катастрофа, но которое не тонет.

– Когда я был мальчишкой, – заговорил Дюссо, – никто не бросал монетки в фонтан, загадывая желание. Кажется невероятным, но кое-кто считает, что это действенный метод.

Следом за этими словами раздалось бульканье.