Все дьяволы здесь

На глазах у водителя и Пино он снял туфли и носки, закатал брюки и забрался в фонтан.

Он засучил рукава и, опустив руки в ледяную воду, принялся шарить по дну, пока не нашел то, что искал.

Когда он вышел из фонтана, к нему подошла женщина и протянула ему монетку в два евро:

– Купите себе еды, месье.

– И что это было? – спросил Пино, когда дрожащий от холода Гамаш вернулся в машину.

Всем своим видом призывая к молчанию, Арман раскрыл кулак.

На его ладони лежали два канадских пятицентовика. Крепко сцепленные вместе.

Глава тридцать девятая

Анни переводила дыхание после очередной схватки, и Жан Ги воспользовался возможностью выйти из палаты, чтобы принести ей воды со льдом. И самому прийти в себя.

Рейн-Мари вышла следом за ним.

– Арман уже должен быть здесь, – сказала она, понизив голос. – Почему его нет? Что-то случилось?

– Не знаю, – признался Жан Ги. – Но я уверен, что он был бы здесь, если бы смог.

– Что-то случилось. – Рейн-Мари оглянулась на закрытую дверь в маленькую отдельную палату, где ее дочка рожала собственную дочку.

 – Я ему позвоню.

Арман ответил мгновенно.

– Все в порядке? – спросил он без всяких преамбул.

Она почувствовала облегчение, услышав его голос, озабоченный, но и только.

– Да, все хорошо. Но это продлится еще несколько часов. Анни молодец. Зато Жан Ги сводит нас с ума.

Арман сумел выдавить из себя смешок:

– Именно это и делают мужья и отцы. Женщина теряет воды, а мужчина – разум.

Рейн-Мари рассмеялась:

– Уж ты-то точно потерял.

Ты просто с ума сошел. Когда родился Даниель и у тебя спросили, не хочешь ли ты перерезать пуповину, ты расплакался. Я думала, ты его никогда не отдашь акушерам. – Молчание на линии. – Арман?

– Да, – сказал он. – Я это хорошо помню.

– Ты где? Я слышу шум.

– Я в такси, но приехать пока не могу. Позвони, если что-то случится. Скажи Анни, что я ее люблю. Скажи Жану Ги, чтобы сделал глубокий вдох…

– И глубокий выдох. Арман…

– Да. Я приеду. Обещаю тебе.

Когда он отключился, Пино спросил:

– Да.

Моя дочь рожает. Они в больнице.

– Вы должны быть с ними.

Арман сжал в руке монетки и загадал желание, глядя на Париж – прекрасный, тревожный, яркий Париж, мелькающий за окном.

Когда они остановились перед башней ГХС в Ла-Дефанс, Арман расплатился с таксистом, потом ухватил за руку Пино, который направился было к башне, и повел его в другую сторону. К метро.

– Держите крепче бумажник, – велел Гамаш, – и никому не смотрите в глаза.