Все дьяволы здесь

 – А как насчет приложения для отслеживания?

Он мог бы нейтрализовать и эту функцию, но не хотел настораживать того, кто вел мониторинг ее телефона и сразу бы понял, что она разоблачена.

Мадам Арбур попыталась изобразить непонимание:

– Какое отслеживание? Кто-то манипулировал с моим телефоном?

Гамаш поднял брови и пристально посмотрел на нее.

– Это не то, что вы думаете.

– Правда? Потому что я думаю, что вы передавали информацию тем самым людям, которые усеивают Париж трупами. Тем самым людям, от которых нам отчаянно нужно было скрывать информацию.

– Я не знала. Я не хотела… – пролепетала она.

– Скажите мне теперь, что вы знаете о ГХС? Что вы скрывали?

– Ничего. Я ничего не знаю.

Он шагнул к ней, и она съежилась.

И Арман Гамаш, добрый и порядочный человек, понял, что заставляет добрых и порядочных людей прибегать к пыткам. Когда время на исходе, а ставки слишком высоки.

Потому что именно это хотел он сделать теперь.

Он был так потрясен этим осознанием, так напуган своим искушением, что сделал шаг назад. И на всякий случай сцепил руки за спиной.

– Скажите мне, что вам известно. Немедленно.

Северин Арбур смотрела на него с откровенным ужасом в глазах.

«Она боится, что я сейчас начну выколачивать из нее информацию».

Но, несмотря на ужас, в ней оставалась и решимость. Она не желала говорить.

Что могло быть настолько важным, что она предпочла бы побои, лишь бы не открывать рта?

– Идемте со мной, – сказал он и взял ее за руку.

Они вернулись к остальным.

– Мне очень жаль, но у нас ничего не получилось, – сказал Пино.

– Мы не можем найти то, что связывало бы эти даты и эти материалы, – сказала Юдифь де ла Гранжер.

Подтянув стул, Гамаш сел и просмотрел страницы, переходя от одной даты к другой, затем к следующей…

Внезапно он откинулся на спинку стула, словно его кто-то легонько оттолкнул.

– Что у вас? – спросила мадам де ла Гранжер.

Она уже видела прежде этот взгляд, когда какой-нибудь исследователь находил наконец то, на поиски чего потратил десятилетия. Обычно какую-то совершенно банальную строчку в непонятном тексте, которая придавала всему другой смысл.

Она наклонилась ближе к экрану, чтобы прочитать статью, так поразившую старшего инспектора.