Все дьяволы здесь

Они не были изготовлены из неодима.

Тем не менее что-то у Стивена было. Что-то намагнитило канадские пятицентовики.

– Нам нужны доказательства, – сказал Гамаш. – Мы не можем запретить авиаторам во всем мире подниматься в воздух. Над нами посмеются, как над сумасшедшими. О господи…

– Что? – спросила Юдифь, заметив, что лицо старшего инспектора исказилось от ужаса.

– Кое-что, о чем упоминал Дюссо. Атомные электростанции, вводимые в строй. Некоторые уже действуют.

– Проклятье, – прошептала Юдифь, рухнув на стул.

– Самолеты замерзают, – сказала Аллида. – А ядерные реакторы перегреваются. И если в них присутствует неодим…

Гамаш представил себе карту, которую показывали в новостях, – карту строительства новых атомных электростанций по всему миру.

В Колорадо. В Аризоне. В Онтарио и Манитобе. В Великобритании и Франции. В Китае. Повсюду. Следующее поколение, более безопасное. Им гарантирован максимум безопасности. Они вводятся в строй, чтобы понизить потребление углеводородного топлива.

Их конструкции проверены и перепроверены. И даже самые рьяные защитники окружающей среды пусть и неохотно, но все же дали добро.

Однако проблема состояла не в конструкции. Причиной катастрофы мог стать материал. Почти чудодейственный редкоземельный металл, который обещал повысить эффективность.

Повысить безопасность.

Если взорвется один или несколько этих реакторов…

– Мы должны остановить это, – повторила Аллида.

– Мы должны выяснить, с чем имеем дело, – уточнил Арман. – Нам нужны доказательства.

– А мы не можем просто сказать им, что дело в неодиме? – спросил Пино.

– Неужели кто-то закроет атомные станции, посадит самолеты, остановит лифты в офисных зданиях по всему миру на основании одного только нашего заявления про неодим? – сказал Гамаш. – Нет, конечно. Мы должны точно знать, что именно они встроили во все эти системы.

– Если у Горовица и Плесснера были доказательства, почему они не подняли тревогу? – спросила Юдифь. – Не обратились к властям?

– У них имелись подозрения, но потребовались годы и сотни миллионов долларов, чтобы заполучить улику, – ответил Гамаш.

 – Нечто неопровержимое, совершенное. Нечто такое, чего не смогут игнорировать ни члены совета директоров – а многие из них в кармане у ГХС, – ни власти.

С улицы до них доносились звуки. Париж оживал. Начиналась новая рабочая неделя. Гамаш посмотрел на часы – 4:37. Осталось меньше трех часов.

Гамаш повернулся к Северин Арбур:

Но ее не было.