Все дьяволы здесь

Она посмотрела на него и кивнула:

– Вы хотите, чтобы я продолжала поддерживать вашу военную хитрость с Кале?

Мадам Ленуар посмотрела на папку, которую он прижимал к себе:

– Потребность в гвоздях в тысяча пятьсот двадцать третьем году была, вероятно, чертовски высока. Папка оказалась неожиданно толстой. – Она сделала паузу. – В отличие от моего ума. Он довольно тонкий.

– Да, – с улыбкой сказал Гамаш. – Очень тонкий.

Он вышел в дверь и включил фонарик своего телефона. Перепрыгивая через две ступеньки, он услышал, как повернулся ключ в скважине.

Теперь возврата назад не было.

– Где Гамаш? – спросил Ален Пино.

– Как? – спросила Юдифь де ла Гранжер.

– В том конце есть дверь. Он ее увидел и вышел.

– Тогда пойдем и мы, – сказал Пино, вставая.

– Как это не получится?

– Зачем? – удивилась Юдифь де ла Гранжер.

– О, черт! – воскликнул Пино. – Эта папка, которую он нашел. Там ведь документы, верно? Он отдаст эти документы им.

– Не говорите глупости, – оборвала его мадам де ла Гранжер. – Он этого никогда не сделает.

– Не сделает? Тогда почему он на свободе, а мы здесь в ловушке?

– Не в ловушке, – поправила его мадам Ленуар. – В безопасности.

– Это он вам так сказал? – спросил Пино, глядя на запертую дверь. – Вам это кажется безопасностью?

Гамаш знал, что приближается к поверхности, потому что его телефон начал вибрировать.

И начал выдавать его местоположение.

Он посмотрел на уровень заряда аккумулятора. Прошло уже больше суток с тех пор, как он заряжал его, и зарядка упала до четырех процентов.

Включив режим низкого энергопотребления, Гамаш преодолел последние двадцать ступеней, остановился наверху и выключил фонарик.

На счету было каждое мгновение. На счету был каждый процент зарядки его телефона. Но Гамаш потратил время и заряд аккумулятора на то, чтобы просмотреть полученные сообщения.

Роды Анни близились к завершению. Похоже, ей собирались делать кесарево сечение. К этому методу нередко прибегали, если роды затягивались. Врачи предпочитали не продлевать нагрузку на сердце ребенка.

Арман отправил короткие послания Рейн-Мари и Жану Ги. Слова поддержки Анни и свидетельство того, что с ним все в порядке.

«С любовью, – написал он. – Папа».

Убрав телефон в карман, он посмотрел в щель приоткрытой двери и прислушался.

Нельзя было допустить, чтобы его теперь остановили. Он нащупал пистолет в кармане.

Но использовать его против охранников музея он не собирался.

Пригнувшись, Арман толкнул дверь и быстро вошел в спальню герцога.