Все дьяволы здесь

 – Потом он обратился к Гамашу: – Как месье Горовиц?

– Мы отключили систему жизнеобеспечения.

– О, Арман, прими мои соболезнования… – начал было Клод.

– Он жив, – перебил его Арман. – Доктора говорят, что он набирается сил.

– Боже мой! – воскликнул Дюссо. – Он просто несокрушим.

– Может быть, даже вечен, – сказала Рейн-Мари, и Арман рассмеялся.

– Пришли за его вещами? – спросила Фонтен.

– Non, – сказал Арман. – Я пришел, чтобы представить вам окончательное доказательство.

– Ты хочешь сказать, что ты не просто языком трепал? – спросил Дюссо.

 – Оно существует?

– Оно не только существует, оно все это время находилось здесь.

Арман подошел к стене, снял с нее маленькую акварель и вручил ее Рейн-Мари. Потом достал из ящика с инструментом отвертку, вывинтил шуруп из дюбеля и сжал его в кулаке.

– Отойдите подальше, пожалуйста, – попросил он, и агенты в комнате остановили свою работу и отошли.

Повернувшись к лампе, стоящей на другом конце комнаты, Гамаш раскрыл кулак. Шуруп пулей пролетел по воздуху, ударил в лампу и опрокинул ее.

– Ничего себе, – сказал один из криминалистов. – Что это за штука такая?

Клод Дюссо подошел и принялся рассматривать шуруп, прилепившийся к лампе:

– Плесснер приезжал сюда в пятницу, чтобы вывинтить и забрать его, – сказал Арман. – Но не успел это сделать. Убийцы считали, что нужно искать какие-то бумаги, однако самое неопровержимое доказательство все время было рядом с ними. Всего один шуруп.

– Как же ты догадался? – спросила Рейн-Мари.

– Не сразу. Мне показалось странным, что в вещах Стивена обнаружились болты.

И я подумал, что дело в них. Но те, что находились в коробке, не были изготовлены из неодима. Наверное, они с Плесснером собрали целую коллекцию обычных шурупов и болтов и вложились в компанию венчурного капитала, где служил Даниель…

– «Вставим», – сказала Рейн-Мари, и комиссар Фонтен посмотрела на нее недоумевающим взглядом.

– …чтобы прикрыть свой истинный интерес. Я выкинул из головы все эти винты-шурупы, потому что они не были намагничены.

Но у Стивена благодаря Плесснеру имелся настоящий шуруп.

Он подошел к одной из больших картин и снял ее.

– Видите? – Он показал на стену. – Крюк для картин.

– И что? – спросила Фонтен. – У меня такие дома есть. Что в нем необычного?

– Ничего, – ответил Гамаш, вешая картину на место. – Странно то, что он использовал этот шуруп с дюбелем, чтобы повесить маленькую, незначительную картинку. Почему? Обычно такие дюбеля используются для больших, тяжелых картин.