Она не чувствовала облегчения. Ее поправка была скорее рассудочной, волевой. Раны души... они действительно не зажили. И боль никуда не делась. Просто ненадолго ее удалось обмануть. Притупить лекарствами. И на первых парах они помогли ей. Не будь их... возможно, она бы уже умерла, не справившись с обрушившейся на нее агонией.
- Завтра. Я хотела бы выписаться завтра, - прошептала Лия, собрав в кулак все свое мужество. Она не знала, как будет справляться, но и прятать голову в песок больше не могла.
Покинув палату пациентки, Евгений медленно побрел по коридору.
Так уж сложилось, что он был вынужден отчитываться об успехах Лии. Отчитываться даже не напрямую Чалому, которому, по-видимому, не было дела до бывшей жены, а его шестерке! Он терпеть не мог эти ежедневные рапорты, но и по-другому не мог.
- Добрый вечер. Реутов беспокоит.
- Минуточку... что-то зашуршало в трубке, стукнуло, и тут же невозмутимый мужской голос продолжил. - Я вас слушаю.
- Звоню сообщить, что Лия Марсовна изъявила желание дальнейшее лечение проходить амбулаторно, и завтра планирует покинуть стационар.
- То есть, как это? Она выздоровела?
- Не думаю. Но физически ей стало намного лучше.
- Тогда почему же вы сомневаетесь в ее выздоровлении?
Тихий прокуренный голос Чалого, вмешавшегося в разговор, Реутов успел запомнить еще тогда, когда они беседовали с ним в кабинете. Значит, его прихвостень (Глеб, кажется?) поставил телефон на громкую связь. Интересно, как часто он проделывал такие фокусы?
- Потому что ею получена слишком большая душевная травма.
На нее обрушилось слишком много всего. И я не уверен, что она по-настоящему с этим справляется. Имитирует - да. Но не справляется, понимаете?
На несколько долгих секунд в трубке повисло молчание. А потом Чалый отрезал:
- За ней приедут, - и оборвал связь.
Утром Лия позавтракала и стала собирать свои вещи. Самостоятельно. Чтобы отвлечься от вновь подкатившей тошноты. Сдерживать прошлое больше не получалось... Оно настигало.
Сынок... Она узнала о своей беременности накануне первой годовщины свадьбы.
И несмотря на то, что ей было всего девятнадцать, Лия была безмерно счастлива. У нее и мысли не было, что может быть по-другому. Только так... Любимый, один на всю жизнь, мужчина, дом, дети, семья... Все было логично и правильно. А вот Чалый, как оказалось, не слишком обрадовался. Нет, он не предлагал ей сделать аборт или что-то такое... Он просто выразил сожаление, что им не удалось пожить для себя. Лия очень удивилась его словам.
